Из гущи столиков выдвинулся на притихший пятачок перед стойкой буфета солидный, даже, кажется, с брюшком, мужичок в привычно поношенном бушлате и серой, маленькой кепочке, прикрывающей козырьком неширокий лоб и глубоко посаженные, чуть хмельные глаза. Завсегдатаи и персонал вертепа его признали сразу же и примолкли, как было приказано, не забыв перед этим шепотком пояснить прочим посетителям, что из себя представляет этот новоявленный командир.
- Слышь, Павиан! - продолжал распоряжаться пузатый. - Ты давай-ка мальчонку живо в участок... чтобы одна нога здесь, вторая - уже там... И - всем! сидеть тихо, по залу не шастать, никуда не выходить...
- А по нужде как же, гражданин начальник? - громко и насмешливо спросил кто-то из-за столиков.
- Потерпишь, - не дал сбить себя с командного тона пузатый. - А невтерпеж - под себя сходишь. Небось, не привыкать...
И он, прихватив двумя пальцами, как брезгливо берут противное, отвратительное и гадкое земноводное, растерявшуюся девку за плечо футболки направил её к маленькому столику у самой стойки, на котором обычно деловитые мальчишки-официанты раскладывали заказанное посетителями перед тем, как отнести консервы и выпивку по назначению. "Сиди тут и помалкивай", - буркнул толстячок проститутке, а сам неторопливо направился на место происшествия, в интимную комнатку, из которой только что выскочила девка.
- Постой-ка, Петрович, - не дал ему скрыться с глаз коренастый, морщинистый и длиннорукий добытчик, одетый получше других, да и сидевший за столиком в окружении явно своей, хорошо знакомой друг с другом компании. - Погоди мальчонку в участок гонять, может, мы и сами тут разберемся...
Пузатый остановился, пристально, будто незнакомого, разглядывая коренастого и одновременно раздумывая на его словами. "Фараон", а это был именно отдыхающий в вертепе представитель власти, прекрасно понимал, что добытчики предпочитают не выносить сор из избы, да и к нарушителям своих неписаных правил относятся гораздо суровее и справедливее, чем непонятно кем и за что назначенные начальством из центра города судейские.
Воспользовавшись его заминкой, коренастый скомандовал негромко:
- Сигизмунд, и ты вот, Паша, встаньте-ка у дверей...
- Ладно, - как бы в ответ на это распоряжение согласился пузатый Петрович. - Посмотрим, что да как... но я ничего тебе не обещал.
- А и не надо, - кивнул в ответ коренастый. - Быстро дело уладим, так и тебе же хлопот меньше, ну, а если не пойдет... тут тебе и карты в руки...
Парочка добытчиков, выполняя распоряжение своего бригадира, торопливо прошла к выходу, расположившись неподалеку от Павиана даже и не подумавшего пока никуда гонять официанта. А коренастый же, напротив, не торопясь, к какой-то ленцой в движениях подошел к Петровичу, и они вместе скрылись за тонкой, жалобно лязгнувшей дверью из листового металла.
- Ну, не было печали, - покачал головой Дядя, прислушиваясь одновременно к сбивчивому рассказу свидетельницы, мгновенно окруженной товарками и официантами, и загомонившими за своими столиками добытчиками.
- Пришла беда, откуда не ждали, - явно процитировала нечто незнакомое Ворону Маха. - А что? хоть какое-то развлечение и для почтеннейшей публики, и для нас...
- Нам пора, - отказался от такого развлечения Дядя. - Допивай водку, солдат...
Алексей, за весь вечер выпивший едва ли пару глотков, кивнул, всем своим видом показывая, что он готов подняться и покинуть зал немедленно. Про требование пузатого "фараона", подтвержденного коренастым добытчиком, никому не покидать зал Ворон напоминать не стал, Дядя все видел и слышал и раз считает, что они могут уйти, значит, так оно и есть на самом деле.
- Увидимся, - пожелала им на прощание Маха.
- Мир тесен, а город еще теснее, - согласился Дядя, подымаясь со своего места.
И ему, и нечеловечески странной девке не надо было говорить лишних слов, чтобы понять друг друга. Полунамеками, одной короткой репликой и странной уголовной песенкой их следующая встреча была назначена с точностью до нескольких часов. Для города это было обычным делом.