Не пытаясь больше разбираться в своих несколько странных, удивлявших его самого переживаниях, он, чтобы поскорее положить им конец и не терзаться сомнениями, поднял глаза на Стаса и кивнул головой.
– Я согласен.
Стас широко улыбнулся и одобрительно хлопнул его по плечу.
– Молодец, братан! Другого я от тебя и не ожидал.
После чего встал с лавки и весёлым, сверкающим взором оглядел, одного за другим, всю компанию.
– Ну что ж, – проговорил он, удовлетворённо потирая руки, – тогда в дорогу. Сейчас же! Надеюсь, мы успеем и эти уроды не ускользнут от нас…
– Не мешало бы вообще-то прихватить с собой кое-что, – рассудительно заметил Влад. – Биты, кастеты, ещё там что… ну как обычно.
Стас небрежно махнул рукой.
– Нафига? С одним-единственным человеком, пусть даже, если верить Гоше, он здоров, как лось, мы справимся и без этих цацок. Да и некогда идти за ними, времени нет. Со мной мой нож, – он похлопал себя по карману, – этого достаточно. Так что вперёд!
Но прежде чем двинуться с места, он задержал взгляд на Димоне и непринуждённо, как бы между прочим, поинтересовался:
– Ты как, идёшь с нами, или?..
Димон помедлил с ответом, точно раздумывая. Затем, мельком взглянув на Стаса, равнодушно обронил:
– Да, конечно.
Стас слегка, краем губ, усмехнулся и повернулся к Гоше.
– Ну давай, герой-любовник, веди нас к своей красотке. Даст бог, пообщаемся и с ней, и с её папулей.
И, предводительствуемая хмурым, то и дело тяжко вздыхавшим Гошей, компания двинулась прочь со двора.
Глава 9
Всю дорогу до речки, в то время как остальные были веселы и оживлены, Гоша по-прежнему оставался задумчив и хмур. Его преследовали воспоминания о недалёком прошлом, ему всё время рисовалось вчерашнее путешествие в этом же направлении и та, в чьей компании он его совершил. Это было так недавно – и суток не прошло, – а между тем ему казалось, что с той поры минула целая вечность, огромный кусок его жизни. Тот невероятный калейдоскоп событий, что произошли с ним минувшим вечером и ночью, как будто сжал, спрессовал время, заставил его странным образом убыстриться, и то, что было с ним вчера, представлялось ему теперь чем-то бесконечно далёким, подёрнутым мутной дымкой, придававшей всему происшедшему зыбкий, полуфантастический оттенок, точно это были смутные, отрывочные воспоминания раннего детства. Порой он в очередной раз готов был поверить в то, что ничего этого на самом деле не было, что вся эта жуткая история – лишь плод его буйного воображения, причудливая мрачная грёза, воплощение всегда, изначально живших в нём невысказанных, подсознательных страхов, желаний, инстинктов, в один прекрасный день вырвавшихся, точно скопище гнусных безобразных чудищ, на свободу и принявших зримые и осязаемые образы.
Но время от времени напоминавшая о себе головная боль и огромная шишка над ухом, к которой он периодически осторожно прикасался кончиками пальцев, всякий раз возвращали его к действительности, более чем убедительно свидетельствуя об истинности всего случившегося накануне. И тогда он хмурился всё сильнее и ещё больше замыкался в себе, игнорируя шутки и заигрывания приятелей, обративших внимание на его унылый, расстроенный вид и пытавшихся развеселить его. Макс, шедший рядом с ним, несколько раз заговаривал с ним, но он либо отвечал невпопад, либо молчал.
И чем ближе подходили они к дому Алины, тем мрачнее и нервознее он становился. Беспокойно поглядывал по сторонам, поёживался, будто от холода, протяжно вздыхал, будто нёс какую-то тяжесть, и понемногу замедлял шаги. А когда они миновали длинную тенистую аллею, тянувшуюся вдоль пляжа, и вышли на обширный пустырь, на другом конце которого виднелась группа частных домов, он остановился и озабоченно уставился вдаль.
Стас подошёл к нему и посмотрел по направлению его взгляда.
– Это там?
Гоша, с усилием глотнув слюну, кивнул.
Стас перевёл взгляд на него и полминуты всматривался в его напряжённое, потемневшее лицо. Потом спросил:
– Тебе страшно?
Гоша потупился и, чуть помедлив, опять кивнул.
– Да… немного.
Стас положил руку на плечо товарища и, слегка стиснув его, твёрдо и убедительно произнёс:
– Не бойся. Ты не один. Мы с тобой. Сегодня пусть эти выродки боятся – у них теперь для этого гораздо больше оснований! – И он указал пальцем в ту сторону, куда был устремлён неподвижный Гошин взгляд, – на противоположный конец пустыря, где поблизости от берега высились мощные деревья с толстыми стволами и пышными раскидистыми кронами, образовывавшие небольшой густой лесок, выглядевший издали как непроницаемое тёмное пятно, словно таившее что-то в своей чёрной глубине.