— Это помогает, — печально сказала я, улыбнувшись, когда она улыбнулась при виде своего черного пальца. Я тоже улыбнулась; хотя и с трудом.
— Ты такая талантливая. Почему ты не пользуешься альбомом для рисования, который я купила тебе? – моя мама собрала все силы, какие у нее были, чтобы улыбнуться, — Что это? – спросила она, прикасаясь к зебре. Ее рука без сил упала обратно на кровать, и она скорчилась от боли. Еще одна слеза скатилась у меня по лицу и упала на карусель.
— Это воспоминания, — сказала я, позволяя черному дождю растекаться, оставляя следы на свежих чернилах, — Ты водила меня туда, когда мне было семь лет. Я потеряла там свою туфлю, — объяснила я.
Ее улыбка стала широкой, ее глаза просветлели, и хрип в ее голосе исчез. Я услышала ее любимый голос, полный веселья, в последний раз в тот день.
— Я выкинула одну свою в урну, и мы обе гуляли по парку в одной туфле, — сказала она, заканчивая историю, — А это тоже воспоминание?
Я посмотрела на ее пальцы, касавшиеся трех круглых монет, и кивнула.
— День Св. Патрика. Мы пекли зеленое печенье для моего класса. Мы выиграли золото за самые зеленые. Помнишь, мам?
— Да, потребовалось две недели, чтобы вернуть волосам нормальный цвет. Что это? Терновый венок, который носил Иисус?
— Нет, — сказала я, стараясь сдержать слезы, пока моя мама держала мое запястье, разрисованное колючей проволокой, — Это тюремный срок. Проволока означает заключение, а четыре шипа напоминают мне, на какое время, — сказала я, не сумев сдержать свои эмоции. Мой голос оборвался на писк, выдавая меня, пока я пыталась подавить их.
Мама лизнула тот же испачканный чернилами палец, провела им по середине моего произведения искусства, и разделила проволоку.
— Ты свободна, детка. Иди на свободу.
— Это была твоя проволока, не моя. Это ты находилась в плену этой болезни последние четыре года.
— И ты тоже. Ты потратила все свои подростковые годы, ухаживая за мной. Я ужасно себя чувствую из-за того времени, которое ты никогда не вернешь. Ты должна сходить на выпускной вечер и встречаться с симпатичными мальчиками. Я еще раз умоляю тебя, Микки. Позвони своему отцу. Он поможет тебе. Я знаю, что поможет.
— Мам, только не начинай снова. Нет на земле места, где бы я предпочла быть, кроме как рядом с тобой.
— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю, Микки. Я всегда буду рядом с тобой, — пообещала мама, с сухими слезами на глазах, громко отдающимися эхом в моих ушах. Она больше не могла по-настоящему плакать. Ее слезные железы больше не функционировали нормально. Время от времени, она могла проронить одну-две слезинки, но ее голос говорил мне, что она была в агонии. И не только из-за боли в ее теле, но и из-за боли в ее сердце тоже.
— Мама, не делай этого. Ты ведь не прощаешься. Мы победим это. Я обещаю, мы сможем. Мы не прощаемся. Мы еще не закончили. А теперь отдохни немного. Я пойду найду что-нибудь попить. – не знаю, почему я считала, что мой уход, остановит ее от попыток освободиться. Думаю, я ушла, зная, что она не оставит все как есть. Что она не умрет, не зная, что со мной все в порядке. Я не была в порядке, и она не могла умереть. Наверно, я просто не думала, что она оставит меня вот так.
Глава девятая
Куинн держал ее за руки, и они старались не упасть с качающегося моста.
— Хватит, Пи. На сегодня приключений достаточно. Давай возвращаться. Кажется, дождь собирается, — крикнула я ей.
Хотя я убеждала себя, что это все в моей голове, и Куинна не послали поймать меня, у меня все еще оставалось предчувствие. И оно мне не нравилось. Я хотела вернуться назад к моменту своей слабости. Хотела забрать его обратно. В жизни должно быть хотя бы три дубля. Я бы тогда воспользовалась одним из них. Я бы никогда не позволила Пи приближаться к той собаке. Ох! О чем я только думала?
Пи вела нас обратно к волшебнику, без устали болтая и не смолкая ни на минуту. Я снова попыталась от него избавиться, сказав ему, что мы собираемся ненадолго выйти погулять, и нам нужно привести себя в порядок.
— Куда вы собираетесь? Я поеду с вами.
У этого парня было мужество. Правда? Кто это сказал?
— Ну вообще-то я планировала побыть только вдвоем с Пи. Мы могли бы встретиться с тобой завтра ненадолго, до твоего отъезда.
— Я хочу, чтобы Куинн тоже поехал. Эй, подожди. Куда мы едем? – она переспросила, не помня о планах, которые мы никогда и не обсуждали.