Сколько бы раз я не смотрела на себя в зеркало, я не видела ничего сексуального. Я видела простую, ужасно нервничающую девушку. Почему я? Почему он просто не может пойти к одной из своих девушек по вызову, которые у него всегда под рукой? Фелиция позаботилась бы о нем.
— Перестань, — сказала я, протирая руками зеркало. От влажного тепла моих рук, зеркало запотело, образуя туманные очертания. Я уставилась на свое отражение, посмотрев себе прямо в глаза, и постаралась взбодриться.
Не уверена, что это помогло успокоить мои нервы, но помогло мне решить, что одеть. Я не собиралась одеваться для этого более сексуально, чем обычно делала. Не для него. Моей первой мыслью было как раз, так и сделать. У меня даже была симпатичная красная ночная сорочка, которую я купила за день до этого, когда докупала все необходимое для дня рождения. Я была не такой девушкой, и не собиралась ею притворяться. Я ненавидела кружево. Почему я должна одевать его для Блейка? Я была открыта пробовать новые вещи с мужчиной, которого люблю, в подходящее время. Сейчас было не то время, и не тот мужчина.
Я поднялась наверх босиком в белых баскетбольных шортах в тонкую розовую полоску и в простой белой футболке. Я остановилась прямо за дверью в комнату Пи и улыбнулась. У меня на душе потеплело, когда я услышала Пи и ее отца. Он не только ее слушал. Он ее слышал.
— Почему он глустил? — прервала его она. Я заглянула в щель между петлями двери и увидела, что Пи сидела на скрещенных ногах Блейка с открытой книгой.
— Он не может найти свою обезьянку.
— Может она на следующей стланице, — сказала Пи, переворачивая страницу. Мне пришлось войти. Мой смех выдал мое прикрытие. Улыбка Блейка встретилась с моей, и впервые с моего приезда его глаза тоже улыбались. Я знала это. Ему лишь нужно было притормозить и увидеть ее.
— Могла бы по случаю и принарядиться, — рявкнул он, приподняв правую бровь.
— О, подождите пока не увидите, что под низом, — подразнила я в ответ.
— Пояс целомудрия?
— Папочка, читай книгу.
Я села рядом с Пи и тоже посмотрела на страницу. Блейк снова начал читать, и она перебралась с его ног ко мне на колени. Черт. Мне не стоило садиться рядом с ней.
Блейк продолжал читать о маленьком мальчике, который после переезда в новый дом потерял свои вещи. Он читал дошкольную книгу Пи, которая сидела у меня на коленях. Она положила свою маленькую ручку в мою, и мои нервы успокоились.
— Ладно, достаточно. Иди чистить зубки и на горшок, — сказала я, спуская ее с кровати.
— Я уже пописала.
— Сходи еще раз, — приказала я, посмотрев на Блейка. Я не поняла растерянности на его лице, но проигнорировала ее, — Хотите проследить за этим?
— Как она писает?
— Нет, идиот. Как чистит зубы.
— Э-э, м-м, да, конечно.
— И почему у меня такое чувство, что вы ничего не знаете?
— Что это значит?
— Вы ведете себя с ней, будто вы не в своей тарелке.
— Ну отчасти так и есть, — признался он и последовал за Пи, соскользнувшей с унитаза. Он действительно взял на себя труд выдавить зубную пасту на ее щетку.
— Нееееет! — заныла она, — Я сама могу это делать.
— Ты сделаешь это утром, — сказала я, схватив Блейка за запястье, прежде чем он успел смыть пасту со щетки. Я хмуро посмотрела на него, пытаясь своим выражением объяснить ему, что не нужно ей так потакать. Она снова заныла, но взяла щетку и встала на свою маленькую табуретку.
Мы с Блейком смотрели друга на друга через зеркало. Напряжение было высоким, и электричество между нами невозможно было отрицать. Бабочки, порхающие в моем животе, появились от нервов. Конечно же, я нервничала. Я вот-вот потеряю свою девственность. Я первой отвела взгляд и наполнила водой стаканчик, чтобы Пи сполоснула рот.
Я дала ей полотенце, чтобы она вытерла свой рот, и она обратилась к Блейку.
— Эй, мы можем устлоить твой день лаздения тоже, ладно? — спросила она, погладив его по груди.
— Ладно, но мой день рождения пока не наступил.
— Ну, я хочу поиглать в войнушку снова.
Пи считала, что было весело из-за ее дня рождения. Она не понимала, что могла так веселиться каждый день, если бы ее идиот отец замечал что-либо кроме своей работы.