Взгляд Блейка был все время прикован к моему, а его губы нависли над моими. Я чувствовала каждый эротичный вдох.
— Я знал, что ты будешь такой, — прошептал он мне в губы, но не попытался поцеловать, и, конечно же, я не ответила. Я точно знала, о чем он говорил. Он это тоже чувствовал. Он должен был. Не так ли?
Блейк не вел себя так, как я ожидала. Он не ускорил темп, как обычно делал это, потому что боялся кончить в меня. Часть меня хотела возразить, но большая часть не позволила. Я не боялась забеременеть, доктор, который обследовал меня, сделал мне укол. Я не собиралась рисковать. Меня волновало только то, где еще побывал его пенис. Блейк перенес свой вес, опираясь на правую руку, и вышел из меня. Он гладил себя, глядя мне в глаза, и застонал, когда первая струя его семени брызнула мне на живот. Затем последовали еще две, и моя глупая, глупая рука скользнула между нами. Мои пальцы окунулись в его сперму и погладили мой набухший клитор. Удивление на лице Блейка вернуло меня на землю. Я одернула руку, осознавая, что только что сделала. Отстой. Это было не эротично. Или не было?
В этот момент я ненавидела свою маму. Мне нужно было позвонить ей. Она была и такой мамой тоже. Я бы точно позвонила ей и спросила про всю эту фигню с сексом. Она никогда ничего не скрывала от меня, и я уверена, что я делала бы то же самое. Даже тогда, когда я нашла ее волшебную палочку и спросила ее, что это. Она рассказала мне. Что это волшебная палочка, и иногда у девочек есть потребности. Думаю, я была того же возраста, как Пи. Это был весь ответ, необходимый мне в том возрасте, но это не было какой-то тупой ложью о ракете Барби или тому подобное. Это была правда. Но что, если у тебя есть эти потребности, но ты не совсем можешь их удовлетворить? Что тогда?
— Макайла, все хорошо. Это нормально, — заверил меня Блейк, стараясь избавить меня от смущения, которое я испытывала перед ним в некоторых случаях.
— Ты левша, — глупо завила я. Он нахмурился и согласился.
— Да, как и ты.
— Как ты это узнал? — я ни разу не писала перед ним.
— Ты разрисовываешь свою правую руку.
— О.
— Скажи мне, почему ты такая замкнутая. Ты мастурбировала?
— Нет, и я не замкнутая. Я повидала намного больше дерьма за свои восемнадцать лет, чем ты за пять, так что не рассказывай мне о замкнутости.
— Девятнадцать, — поправил он. Я проигнорировала это, как будто просто забыла о своем недавнем дне рождения. Для одного дня мне достаточно проблем. — Мастурбация - это тоже нормально. Ты никогда не удовлетворяла себя? Никогда не касалась себя? Я не верю.
— Не мог бы ты теперь слезть с меня? — спросила я, держа свои мокрые пальцы над его спиной.
— Нет. Ответь на мой вопрос.
— Нет. Я никогда не занималась этим.
— Почему?
— Я не знаю. Отвали. Я была занята. О сексе я думала в последнюю очередь, — пробурчала я и, сжавшись, отстранилась от него.
— Чем занята? Почему ты не хочешь поговорить со мной?
— Что ты хочешь, Блейк? Ты хочешь отношений со мной? Ты представляешь меня в качестве своей жены? Что? Скажи, почему тебя так волнует, откуда я родом? — Блейк лишь посмотрел на меня и глубоко вздохнул. Я случайно взглянула на его уменьшающийся член, когда он перекатился на бок. — Так я и думала, — сказала я, схватив свою одежду. Я не стала одеваться, иначе не смогла бы так быстро убраться отсюда. Мне нужно было уйти. Это бы сломало меня. Сначала Пи, теперь Блейк? Я должна была знать, что слишком слаба, чтобы справиться с этим.
Глава двадцать четвертая
Огни города, по мере того как мы приближались к автобусному терминалу Портового управления, затмили панику моего колотящегося сердца.
— Проснись, Пи, — сказала я, расталкивая ее, чтобы разбудить.
— Мы уже дома? — спросила она, садясь и глядя на теже огни, которые видела я. Я специально выбрала рейс, прибывающий в три утра, но все же надела ей на голову розовую шапку, просто на всякий случай. Я натянула свою толстовку с капюшоном и опустила рукава, пряча рисунки, украшавшие мою правую руку.