Тиамат открутил болты — решётка с грохотом свалилась на бетон. Пантера дёрнулась, переводя взгляд то на него, то на упавшую решётку.
— Я редко даю советы, — заявил он, вися возле вентиляционного прохода, и обернулся к ней. — Но сейчас дам. Уходи из пятёрки.
— Ты с ума сошёл? — рыкнула она, прижимая кулаки, и стукнула ногой по полу. — Я — героиня!
— Ты маскот, — отрезал Тиамат. — Хочешь быть героиней — начни с ухода. Если ты этого не сделаешь, то окажешься в моём эфире так же, как и все остальные.
— Угрожаешь мне? — возмутилась Пантера, выпучив на него кошачьи глаза. — Я помогла тебе сбежать!
— И от меня это никто не узнает, — подметил он, влезая в вентиляцию. — Считай это моей благодарностью.
Тиамат растворился в тьме вентиляционной шахты. Пантера хмуро смотрела на неё, фыркнула, оскалилась и отвела взгляд.
— Козёл, — прошептала она и легла на ящики, прикрыв глаза, изображая поверженность.
Где-то вдалеке всё ещё гудела сирена, красный свет мерцал, и пахло гарью и сырым бетоном.
Тиамат продвигался по вентиляции. Попал на перекрёсток, повернул вверх, зафиксировался и достал телефон Пантеры.
План вентиляции. Я здесь. Надо проползти ещё выше, затем вывернуть направо — попаду в прихожую. Самый короткий путь наружу. Благо опьянение уже почти ушло, но теперь начинают хорошо ощущаться сегодняшние раны.
Убрал телефон. Пополз вверх. Слышал, как мимо пробегала вооружённая охрана — остановился, подождал, пока пробегут, пополз дальше. Увидел пересечение, завернул в него, пополз. Увидел решётку, доковылял до неё и заглянул в щели.
На ресепшене — пара охранников и девушка за стойкой. Голографический экран над входом мигал, показывая время и объявление о тревоге. Тиамат уже потянулся к решётке, но краем глаза заметил красно-синие огоньки полицейских машин за стеклянными дверями. Они стояли у входа, освещая мокрую улицу.
План «А» не сработал. Переходим к плану «Б».
Он пополз дальше, завернул вверх, прополз ещё этаж и свернул на горизонтальную поверхность. Добрался до следующей решётки, заглянул.
Раздевалка охраны. Ряды металлических шкафчиков, плиточный пол, скамейка, сколотый кафель. В углу — раковина с капающим краном. На стене — плакат с полуголой девушкой. Откуда-то тянуло потом и дешёвым дезодорантом.
Тиамат выкрутил решётку, отодвинул её, выглянул — никого. Прополз под скамьей и встал на корточки.
Как я и думал. Пока идёт шумиха по всему зданию, тут самое безопасное место.
Он медленно продвигался по раздевалке и дошёл до двери. Она была слегка приоткрыта. Тиамат прижался к стене, заглянул в щель — коридор. По сторонам никого. Напротив — дверь с кодовым замком.
Нет времени угадывать пароль. Скоро рассвет. К счастью, у меня есть телефон. К несчастью — он не мой.
Тиамат достал телефон и «Таран», создал между ними мост, настроил телефон на кодовую панель — через десять секунд взлом закончился.
Он убрал оборудование в костюм, вышел из раздевалки и, пригнувшись, добрался до двери. Открыл, шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.
Комната оказалась похожа на дорогой гостиничный номер — мягкий свет, бежевые стены, кровать с тёмным изголовьем, диван у стены. Телевизор встроен в зеркало. Панорамное окно перекрывал тяжёлый железный заслон — ни единой щели.
Подбежал к окну, снова достал телефон и «Таран» — вошёл в систему здания и начал взлом.
Дверь пикнула.
Тиамат дёрнулся, не оборачиваясь, упал на пол, закатился под кровать и затаился, глядя в сторону двери.
В комнату зашли Ночной и Амазонка. Тиамат видел лишь их ноги — они стояли друг напротив друга, и были слышны влажные звуки. Они добрались до кровати, и Амазонка села на неё.
— Ты уверена? — поинтересовался Ночной. — Сейчас не лучшее время.
— Заткнись и просто трахни меня! — отрезала Амазонка, развалившись на кровати.
— Ладно, — выдохнул Ночной, и на полу оказался верхний элемент его костюма. — Только быстро.
— Столько, сколько потребуется, — рыкнула Амазонка, и послышался звук расстёгивающейся молнии.
На пол повалились другие элементы одежды, ноги Ночного исчезли из виду, оказавшись на кровати. Влажные причмокивающие звуки участились.
Отвратительно. Амазонку грызёт совесть, и она решила забыться в объятиях Ночного. Ещё и во время тревоги. У них вор под кроватью, а они потрахаться захотели. К счастью, я этого не вижу, к сожалению, я всё слышу.