Разбинтовал ладонь, доходя до окровавленной части, шипел и скалился. Достал баллончик с медицинским герметиком — холодная пена заполнила рану, затвердевая на глазах, останавливая кровь. Взял чистый бинт и замотал обратно.
Отлично. Герметик с регенеративными свойствами — заживёт быстро, насколько возможно. Теперь самое всратое — рана в районе лопаток. Хотел бы я её зашить, но, походу, просто забинтую.
Обмотав себя бинтами и покинув ванную, он доковылял до кухонной зоны, взял из шкафчика обезболивающее, принял три штуки и посмотрел на кровать — следы пота, кровавые пятна на белых простынях. Где-то на фоне всё ещё играла электронная музыка.
Стирка обещает быть весёлой. Хотя в этом даже что-то есть — некое искусство хаоса. Может, так и оставить? Нет. Может прийти Стар и, увидев такую картину, начнёт допытываться вопросами. Лучше убрать.
Раздался звонок в домофон.
Он обернулся к входной двери. Выдохнул, помотал головой и, проходя мимо тумбочки, прихватил очки, надел их и направился к двери.
Помяни черта.
Прихрамывая, он дошёл до двери и заглянул в экран домофона — сощурился, нахмурился. На экране была девушка в ветровке, глаза скрыты капюшоном, нижняя часть лица прикрыта тканевой маской.
Стар? Да нет, не похоже. Может, ошиблись? Просто не буду открывать.
Он отвёл взгляд от домофона и уже начал отходить.
Три стука в дверь.
Он остановился, резко обернулся, приподняв бровь.
Стуки? Она либо поняла, что внутри кто-то есть, либо проверяет.
Он снова подошёл к двери, прислонился к ней, поглядывая в экран домофона, и старался не издавать ни звука.
— Хватит делать вид, что тебя нету дома, — раздался знакомый мурчащий голос с другой стороны двери. — Открывай давай.
Тау выпучил глаза в сторону ручки, ухватился за неё и открыл дверь. Девушка подняла голову — ему сразу открылись знакомые глаза Пантеры.
Какого хуя она тут делает? Какого хуя она приперлась? Да и вообще — какого хуя?
— С добрым утром, Пантера-сан, — улыбаясь, промямлил он. — А вас сложно узнать… в таком наряде. Что вас привело в мой скромный дом?
Пантера выпучила глаза, осматривая Тау с ног до головы. Приспустила маску с нижней части лица и выдавила смешок.
— Да нет! — усмехаясь, выдавила она, не переставая смотреть на него. — Не может быть. Ты?
— Эм… — запнулся он, наблюдая за её неконтролируемым смехом, и выдавил кривую улыбку. — Не совсем понимаю, о чём вы…
Отсмеявшись, она вытерла слёзы и, пихнув Тау в сторону, прошла внутрь. Тау, приподнимая бровь, проводил её взглядом и, закрыв за ней дверь, проследовал за ней.
— Простите, Пантера-сан, — чеша затылок, обратился он. — Что-то не так?
— Зови меня Линь, — заявила она, вставая посреди комнаты и оглядывая её. — Мда, местечко так себе. Не этого я ожидала увидеть. Ты бы хоть кровать поменял, а то простыни все в пятнах.
— Эм… да, — с кривой улыбкой выдавил он. — К слову… у меня просто друг ночевал. — Он отвёл взгляд и поправил очки. — И… он был сильно избит, пришлось его выхаживать. И не переживайте, ему стало лучше.
Линь нахмурилась, обернулась к нему, сделала два шага в его сторону, встала в упор и, прищурившись, посмотрела ему в глаза.
— Скажи честно, у тебя раздвоение личности? — спросила она, приподнимая бровь и ставя руки на пояс.
— Чего? — удивился он, отстраняясь от неё, но не сводя глаз.
— Чего-чего, — пробубнила Линь, закатывая глаза и скрещивая руки. — Я за телефоном пришла.
— За каким ещё телефоном? — спросил он, приподнимая бровь.
— Который я тебе давала, чтобы ты сбежал, — подметила она, разглядывая ногти.
Она знает? Почему тогда она пришла одна? И почему не пытается меня схватить? Я что, из-за таблетки стал медленно думать? Да! Я бы уже на пороге понял, зачем она пришла.
Тау сделал глубокий вдох и выдох. Лицо расслабилось, и он посмотрел на неё совершенно другим взглядом — холодным и невозмутимым.
— Ладно, — сказал он, скрещивая руки. — Как ты меня нашла?
— Это что щас было? — усмехнулась она, ставя руки на пояс. — Ты типа переключил личность?
— У меня единая личность, — заявил он. — И не съезжай с темы.
— Да по запаху тебя нашла, — возмутилась она и отвернулась, задрав нос. — Могла бы это сделать раньше, если бы…
У Линь навострились уши, глаза выпучились. Она обернулась к Тау, и на лице появилась хитрая ухмылка.
— Так вот зачем ты помылся тем ужасным мылом, — усмехнулась она, подводя палец ко рту. — То есть тогда, в аудитории, я тебя чуть не нашла, и ты врубил тот ужасный звук! Хитрюга.