Тау вышел из вагончика и направился за кулисы. Пройдя через охрану, он увидел Тифф, держащую в руках планшет и внимательно просматривающую его. Подойдя к ней, она тут же оторвала взгляд и оглядела его загримированное лицо.
— Вау, — удивилась она, разглядывая лицо Тау. — Напоминаешь призрака мыльной оперы.
— Ага, — кивая, усмехнулся он. — Чувствую себя примерно так же.
— Кстати, вот, — сказала она, протягивая ему планшет. — Просили передать тебе, чтобы ты ознакомился. Я вроде посмотрела — там действительно ничего сложного.
Тау взял планшет и быстро пробежался по сценарию.
Так. Это сюда. Это туда. Сказать пару реплик. Ужас. И ради этого нужен был специальный человек? Заморочки Стар под стать ей.
Заиграла заводная музыка, и над сценой вспыхнули голографические огни. Толпа взорвалась криками. По всей площади разнёсся низкий, гулкий голос, от которого вибрировал воздух:
— ВЫ ЭТОГО ЖДАЛИ?
— ДА!
— ВЫ ПРИШЛИ РАДИ ЭТОГО?
— ДА!
— ВСТРЕЧАЙТЕ! КРАСАВИЦА, УМНИЦА, ПЕВИЦА, ТАНЦОВЩИЦА И ПРОСТО НЕОТРАЗИМАЯ ДЕВУШКА… ГЛОРИЯ!
Зажглись огни, выстрелили фейерверки конфетти, заиграла музыка. Взрыв дыма — и на сцене, в центре светового луча, появилась Стар-Глория. Она замерла в готовой позе, сияя в неоновых огнях.
Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую репетируют перед зеркалом сотни раз, но доводят до ума только единицы.
— Токио, вы готовы? — спросила Глория, не убирая свою яркую улыбку, и наклонилась к залу, подводя руку к уху.
Зал взорвался криками. Вспышка озарила сцену, и за спиной Глории материализовались танцоры. Музыка ворвалась в пространство. Стар коснулась виска — в воздухе перед её губами засиял голографический микрофон, и она запела.
Эй, смотри — огни зажглись,
Этот город — наша жизнь.
Кто сказал, что мы не звёзды?
Кто сказал, что путь закрыт?
Мы летим наперекор,
Даже если нет крыла.
Улыбаемся, как в детстве,
Там, где правда умерла.
На припеве она подняла руки, толпа подхватила, и она начала энергично танцевать:
А-а-а, это просто небо зовёт,
А-а-а, даже если кто-то не ждёт.
Герои падают, но встают,
Просто верь — они рядом, тут.
Тифф улыбаясь пританцовывала в такт музыке, а Тау не поддавался — он просто наблюдал, как веселится Тифф и как танцует и поёт Стар в образе Глории.
Слова ужасны. Кто вообще написал ей текст? Герои. Сколько лицемерия в этой песне — не сосчитать. Так и хочется выйти на сцену и спеть иную песню.
Песня закончилась, и заиграла тревожная музыка.
— Тау! Твой выход, — сказала Тифф и поманила его на сцену.
— А? — сморщился Тау. — Может, всё-таки кто-то…
Тифф не дала договорить, схватила Тау и вытолкнула на сцену. Он, еле перебирая ногами, устоял, хватаясь за цилиндр.
— О нет! — театрально ужаснулась Глория и сыграл орган — Это же трикстер!
Тау выдохнул. Выпрямился, поправил пиджак и галстук, оглянул зрителей и непроизвольно улыбнулся дикой улыбкой.
— Приветствую, Токио! — обратился он, медленно идя по сцене и театрально разводя руки. — Трикстер пришёл за главным призом.
— Нет! — крикнула Глория, театрально прикладывая руку ко лбу. — Нельзя! Без меня люди потеряют надежду!
— Надежда? — усмехнулся он, ступая в свет. — Её у вас больше нет. Я пришёл за ней — и это мой ответ.
Заиграла театральная, почти цирковая мелодия, в которой сплелись симфонические аккорды и тяжёлые гитарные рифы. Трикстер шагнул к Глории, ухватил за талию, приподнял её руку и прижал к себе. Он закружил её в своём ритме — она пыталась сохранить контроль, но он вёл, не давая ей ни шага. В какой-то момент он подкинул её — зал ахнул, Тифф приоткрыла рот, Глория зажмурилась, но он поймал её. Под финальный аккорд он вытащил из пиджака розу, зажал в зубах и, придерживая Глорию за талию, наклонил её в финальном поклоне лицом к зрителям.
Раздались дикие овации — кто-то свистел, кто-то восхищался. Тау улыбался, глядя на зрителей, держа розу в зубах, и даже не смотрел на Стар. А она смотрела на него, хлопая глазами.
Заиграла Пятая симфония. Трикстер поднял Глорию, докружил до середины сцены, отпустил и начал грациозно кружить вокруг неё. Он достал из рукава красную ленту и, продолжая кружить, обматывал её вокруг неё.