Пресс сдавил очередную пластину — брызнули искры, раздался глухой металлический удар. Между Пружиной и прессом оставалось три пластины.
— Чего ты хочешь?! — выкрикнул Пружина, косясь на надвигающуюся махину. — Чтобы я ушёл из героев? Признался в содеянном? Да я сделаю это! Только останови эту штуку!
— Ты когда-нибудь задумывался, — спросил Тиамат, не глядя на Пружину, — почему неровные пластины отправляют в пресс? Их не выбрасывают. Их просто… выпрямляют. Или ломают. Сейчас узнаем, что из этого выйдет с тобой.
Осталось две пластины.
— Я понял, понял! — выпалил Пружина, глядя на очередную сдавленную пластину. — Да, я козлина, мразь, социопат, урод, сексист. Убивал просто ради забавы. Потому что мне не давали. И ради собственной выгоды.
— Интересная исповедь, — подметил Тиамат и взглянул на него своими линзами. — Твои жертвы тоже исповедовались в своих грехах перед тем, как ты их убивал? — Он снова посмотрел на пресс. — Хотя твой ответ ничего не изменит.
Осталась одна пластина. Пресс медленно поднялся, ожидая очередной жертвы.
— Псих! — закричал Пружина, отчаянно мотая головой. — Я тебя с того света достану! Слышишь? Буду преследовать везде. Если не я — пятёрка! Ты не выживешь! Слышишь?! Останови эту машину!
— Забавно, — усмехнулся Тиамат, идя вдоль пресса. — Ты почти прошёл все стадии принятия смерти. Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Осталась лишь принять неизбежное.
Настала очередь Пружины. Перед глазами — тяжёлый металл, готовый опуститься.
— Ты покойник! — крикнул он, зажмурившись.
Пресс шипнул и пошёл вниз.
Тиамат дёрнул рубильник в последний момент.
Машина скрипнула и замерла в сантиметре от лица Пружины. Он медленно открыл глаза — перед ним была холодная металлическая стена.
— Я умер? — тихо спросил он.
Тиамат шагнул на конвейер, ухватил Пружину и подтянул его к себе. Они встретились взглядами.
— Ты же не думал, что всё закончится так просто? — спросил Тиамат, сверкая линзами перед его глазами.
— Что? — выдохнул Пружина, не отрывая взгляда от Тиамата.
Тиамат стащил его с конвейера и, когда Пружина оказался на полу, потащил его к ящикам.
Из-за дрона появилась Дорис. Пружина, увидев её, тут же улыбнулся.
— Дорис! — воскликнул он. — Помоги!
— Ага, — усмехнулась она, подходя ближе. — Конечно, помогу. — Она сорвала чокер, и её голос стал прежним. — Только дракончику.
Распознаватель Пружины сработал и тут же выдал личность Дорис. Тиамат продолжал волочить его.
— Пантера? — удивился он, оскаливаясь. — Ты? Ты, ёбучая предательница!
Не говоря ни слова, она встала рядом с Тиаматом, и они вдвоём потащили его к большим ящикам. Усадили так, чтобы он мог видеть всё.
— Ну как, удобно? — усмехнулся Тиамат.
— Я станцую на твоих костях! — процедил Пружина.
— Может, уже приступим? — спросила Мию.
— Мы ради этого и собрались, — заявил Тиамат, вставая рядом с Пружиной.
Они с Мию отошли от него. Пружина молча наблюдал за ними. Из темноты выкатили два ящика и поставили на свет.
— Нравится? — спросил Тиамат, стуча по ящику. — Титановый корпус, фильтр для кислорода, а самое главное — в нём есть интернет!
— Слишком мал, — подметил Пружина, скалясь на них обоих.
— А ты думаешь, зачем мы два ящика выкатили? — усмехнулась Мию, облокачиваясь на другой ящик. — Чтобы твоя консервная голова точно влезла.
Тиамат и Мию подошли к Пружине, потянули за ноги и уложили на пол. Тиамат достал универсальный инструмент и начал работать с его рукой.
— Не могу поверить! — возмутился Пружина, глядя на Мию. — Меня провела какая-то драная кошка!
— Я теперь лисица! — возмутилась Мию.
— Это ничего не меняет! — подметил Пружина. — Ты всегда была ужасной актрисой! Как я не понял, что это ты!
— Пантера действительно плохая актриса, — заявил Тиамат, отсоединяя руку и откладывая её в сторону.
— Эй! — возмутилась Мию.
— Поэтому, — продолжил Тиамат, — всё, что она говорила, говорил тебе я. Слово в слово.
— Скажи спасибо, что я серьги одела, — буркнула она.
Тиамат обошёл его с другой стороны и начал откручивать вторую руку. Мию взяла открученную руку и убрала в ящик.
— Думаешь, это тебе с рук сойдёт? — усмехнулся Пружина. — Тебе не спрятаться! Мы знаем, где тебя искать!
— Вы не можете этого знать! — заявил Тиамат, продолжая возиться с рукой.
— Ещё как можем! — процедил Пружина. — Институт «Олимп»… Тебе ничего не говорит?
Тиамат на мгновение замер и перевёл взгляд на Пружину. Мию навострила уши — её глаза забегали.