Сэм уже опустошил тарелку, пока Каин печатал текст, и теперь пил кофе.
— Это мне подходит, — заявил Сэм, сделав глоток. — Так и продолжим нашу тренировку.
У Каина быстро исчезла улыбка, брови навострились. Сэм согласился на программу — но это значит, что ему придётся тренировать его в своём же способе общения. А рамен до сих пор стоял нетронутым.
Эпилог
Неоновый свет падал на ночные крыши Токио. Дождь лил неумолимо, покрывая влагой асфальт и стёкла. Шум капель звучал спокойно, но с тревожной ноткой. Люди переходили улицы, укрываясь под зонтами, не подозревая, что дождь — не то, чего стоит бояться этой ночью.
Тиамат стоял на крыше. Капли стекали с маски и куртки. Он смотрел на неоновый Токио — и в этом взгляде было прощание.
Сзади появилась Мию — уже в новом костюме: чёрный боди с фиолетовыми вставками, лёгкий бомбер, широкие штаны, высокие берцы. Маска с жёлтыми линзами скрывала лицо и волосы. Хвост и уши исчезли под тканью. Ни эмблем, ни логотипов — только чёрный и линии.
Тиамат обернулся к ней. Она подошла ближе, промокая под дождём, и скрестила руки.
— Я проверила твою конуру, всё чисто, — заявила она. — И ещё раз хочу заметить: мне не нравится этот костюм.
— Зато в нём тебя не узнать, — подметил Тиамат.
— Ага, пришлось выбрать мышиный образ, чтобы запихнуть хвост в костюм и спрятать уши, — буркнула она, скрещивая руки. — И почему Стикс? У тебя что, какой-то фетиш на мифологию?
— Стикс — река между мирами, — заявил он, подходя ближе. — Ты побывала в системе и теперь находишься вне её. Очень символично, как по мне.
— Мне сейчас символично нужно тёплое одеяло, кофе и чтобы меня обняли, — подметила Стикс, промокая под дождём и обхватывая себя руками.
— Как только закончим, получишь свои требования, — бросил он, обходя Стикс и подходя к краю.
— И обнимашки? — уточнила она, провожая его взглядом.
— Посмотрим, — кинул он и спрыгнул с края.
Трос, зацеп — и он замедлил падение, плавно приземлившись перед будкой, похожей на жилище бездомного. Стикс спрыгнула следом: проскользила по стене, оттолкнулась, трос, зацеп — и, сделав сальто, приземлилась рядом.
Показушница.
— И что теперь? Снова трансляция? — спросила она, глядя на будку и ёжась под дождём.
— Да, — подтвердил он и направился к будке. — Но после неё Токио не будет прежним.
Стикс проследовала за ним. Внутри было темно и сыро: ноутбук на столе, камера по центру, диван с пятнами на обивке, стены, сочившиеся влагой.
Тиамат сел за стол, открыл ноутбук, вбил коды и нажал «Enter». Затем встал, подошёл к дивану, отряхнул его и уселся перед камерой.
— Усаживайся поудобнее, — заявил Тиамат. — У тебя место в первом ряду.
— Мне и тут удобно, — подметила Стикс, устраиваясь в углу комнаты и оглядываясь. — Ты же не будешь говорить обо мне?
— А смысл? — подметил он, устраиваясь на диване. — Ты уже не в системе. Твоё место занимает новая Пантера. Да и вообще… той Пантеры, что напала на меня у пентхауса Бишопа, больше нет.
— А может, я просто дурачка играю? — заявила она, скрещивая руки. — И когда ты потеряешь бдительность, сдам тебя A.O.E., чтобы вернуться в пятёрку.
— Мы оба знаем, что это бред сивой кобылы. Но если хочешь факты — вот тебе пара. — Он закинул руки на спинку дивана. — Пятёрка променяла тебя на Пружину. A.O.E. лишила всего. А я дал тебе новую жизнь и месть, о которой можно только мечтать. И вдобавок ко всему — я читаю тебя как открытую книгу. Да и если бы ты хотела меня сдать — не стала бы стучаться в мою квартиру.
— Ну да… — выдохнула она, убирая скрещенные руки и закидывая их за спину. — И не поспоришь. Но знаешь что… я даже рада, что не сдала тебя. Хотя пару раз пробегала мысль.
— Видимо, в те моменты, когда ты залезала в свой браузер, — усмехнулся он, усаживаясь ровнее.
— Эй! — возмутилась она, сжимая кулаки. — Ты обещал это не использовать!
— И я до сих пор его держу, — подметил он.
Стикс фыркнула и отвела взгляд, задирая нос. Тиамат достал пульт и нажал — лампа на камере загорелась красным.
На главном экране в центре Токио загорелся чёрный дракон. Каждый экран в городе — телевизоры, телефоны, рекламные панели — показывал одно и то же изображение. Выключить было невозможно.
Символ исчез. На его месте — маска с двумя линзами-капельками.
«Здравствуй, Токио. Мы снова встретились. Вы, наверное, думаете, что я начну говорить правду? Конечно. Но для начала скажу: это последний мой эфир.»