Прополз пару метров по вентиляции. Добрался до нужной решётки. Тихо отодвинул её и спрыгнул. Перед ним — металлическая решётка с сенсорным замком, за ней — девушка в тюремном комбезе. Светлые растрёпанные волосы, плечи опущены. Сидит, обхватив колени.
— Привет, Мэнди, — прошептал он.
Она повернулась. Загорелая кожа, золотисто-красные глаза, на губах — нахальная усмешка. Будто ждала его.
— Саймон! Привет.
— Хватит называть меня так. Ты убила Саймона. Или забыла?
— Убила, да, — ухмыляясь, ответила она и поползла к решётке. — Но что получилось в итоге?
— То, что и должно.
— Ммм, такой холодный… — подметила она, обхватывая решётку и прислоняясь к ней. — Соскучился?
— Только по виду, что ты за решёткой.
— Ммм… а ты ещё тот извращенец, — ухмыляясь, подметила Мэнди и провела пальцем по своей шее. — Давно не заходил, а тут порой бывает так… одиноко.
— Просто перестань закатывать драки — и станет менее одиноко. И к слову, — продолжил Тиамат, скрещивая руки, — ты не первая в списке моих приоритетов.
— А раньше было иначе. Всё вместе: воровство, авантюры, борьба с системой и любовь, как в романе Ромео и Джульетты.
— Скорее как Бонни и Клайд. И любви там не было — лишь животный инстинкт.
— Возможно… Но ты не сможешь отрицать, что в наших отношениях был азарт.
— Ага, — процедил Тиамат. — Очень азартно было всадить мне нож и скинуть с небоскрёба.
— Ещё дуешься из-за этого? — цокнула Мэнди, закатывая глаза. — Ты же отомстил. Я сейчас буквально никто с твоими стараниями. Сижу в этой тюрьме среди кучек уродов и идиотов. А единственное развлечение тут — положить толпу на лопатки. Хотя… мне не хватает тепла… Твоего тепла, Саймон.
— Саймон мёртв, и хватит ныть. Ты не тепла хочешь, а просто снова вступить в игру. Но я не позволю этому случиться. Как бы то ни было, мы квиты.
Мэнди перестала улыбаться, оторвалась от решётки и встала с колен.
— Назовёшь своё новое имя? — спросила она.
— Тебе оно ничего не даст. И хватит уже разговоров. Ты знаешь, зачем я пришёл.
— Да-да, — ухмыляясь, сказала Мэнди и повернулась к нему спиной. — Можешь пока полюбоваться моим задним видом.
Она подошла к краю кровати, подняла матрас и достала коробку с чёрно-белой разметкой. Вернулась к решётке и присела. Открыла коробку, и из неё высыпались шахматные фигуры. Поставила коробку и разложила их на доске.
— Выбирай, — заявила Мэнди, радостно глядя.
Тиамат, скрестив ноги, присел напротив решётки и указал на чёрные фигуры.
— Опять? — усмехнулась она. — Может, для разнообразия возьмёшь белую?
— Белая раскроет твою стратегию. А чёрная подстроится под неё и выберет лучший вариант.
— Белые так могут, — ехидно подметила она.
— Нет, — отрезал Тиамат, скрещивая руки. — Белые сразу раскрывают твой замысел. А чёрные не просто его видят — они подстраиваются и переворачивают игру.
Мэнди хмыкнула и сделала первый ход.
— Ты так спокоен. Не боишься, что тебя заметят?
— Нет, — заявил он и сделал ход. — Камеры зациклены. Тебя по ночам не проверяют. Вдобавок один охранник спит на диване, а его напарник следит за матчем.
— Получается, у нас полно времени, — подметила она, сделав ход, плавно касаясь кончика пешки. — Может, займёмся чем-то более интересным?
— У нас разное понимание об интересном, — отрезал он, сделав ход и съев фигуру. — Не отвлекайся.
Время шло. Лунный свет проник в камеру и будто освещал доску своим свечением. Ход за ходом фигур становилось всё меньше и меньше. Мэнди не сводила глаз с Тиамата, но тот целенаправленно смотрел только на доску.
— Расскажи что-нибудь новенькое, — улыбаясь, сказала она и сделав ход.
— У тебя есть телевизор, смартфон. Даже интернет, — подметил он, отвечая на её ход. — Что ты надеешься услышать?
— О системе, — сказала она, сделав ход. На доске показался мат в три хода. — Ты всё ещё пытаешься её опустить? Неужели не надоело?
— Нет, — отрезал Тиамат, делая ход и ставя оборону от мата.
— Ты такой недотрога, — ухмыляясь, подметила она. — А это нормально, что мне это нравится?
— Нормальность и мы не сочетаемы. Делай ход.
— Сделаю… если ответишь на вопрос.
Тиамат оторвал голову от доски и устремил линзы на Мэнди.
— Скажи, — начала она, отводя взгляд в сторону. — Я же была близко, чтобы система рухнула?
— Не на йоту.