Внизу переходила дорогу старушка. А по дороге мчался КамАЗ с бензином.
Герои! Где вы? Хоть раз покажите, что вы нужны миру. Даже в такой мелочи. Это не спасение мира. А спасение одной жизни. Ну же. Водитель дремлет. Он не разглядит старуху. Её одежда сливается с цветом асфальта. Чёрт. Сука. Блять. 4 секунд до столкновения.
Тиамат рывком прыгнул вниз. Крюк. Зацеп. Маятником вниз. Он и КамАЗ двигались по одной траектории.
3 секунды.
Тиамат летит вперёд, распахнув руку для захвата. КамАЗ мчался на старуху, не сбавляя хода.
1 секунда.
Пролетел и схватил старуху. КамАЗ промчался мимо. Переправил её через дорогу. Отпустил. Взмыл вверх и исчез — будто его и не было. Быстро зацепился за край, подтянулся и оказался на крыше.
Он схватился за голову и тяжело дышал, будто пробежал марафон.
Старуха. Она бы не увидела КамАЗ. Водитель уснул. Если бы не я — её бы сбили. Ирония: мир полон героев, а помог я. Я не герой для системы. Но смотреть, как кто-то умирает, когда ты можешь помочь…
Тиамат замер. Развернулся и увидел на другой стороне крыши Молнию. Она смотрела на него с расширенными глазами и приоткрытым ртом.
Блять. Опять она. Не вовремя.
Он развернулся и рванул по крыше. Бежал в противоположную сторону. Перед ним появилась электрическая сеть. Остановился. Сиганул в другую сторону — снова сеть. Она появилась со всех сторон, окружая его.
Молния зарядила свои руки. Прыгнула, перелетая через пропасть, оставляя за собой электрический след. Приземлилась и подошла к электрической ловушке.
Тиамат развернулся к ней и скрестил руки.
— Поздравляю. Ты поймала меня. Что теперь?
— Что это было? — хмурясь, спросила она.
— Ты о чём?
— Не прикидывайся, — рыкнула она, наставляя на него заряженные электричеством руки.
— А-а-а, ты про старуху. Ну, помог перейти дорогу. Знаешь, есть такая вещь, как карма. Вот поправляю её немного.
— Зубы мне не заговаривай.
— Я в ловушке. Что мне ещё делать?
Молния отвела взгляд, будто что-то разыскивая. Тиамат расслабил руки и присмотрелся к ней.
Мне знакомо это выражение лица.
Принимая суровое лицо, она выдохнула и вернула взор на него.
— Вчера на крыше. Ты не дал мне умереть. Почему?
— Я уже говорил. Все мы там окажемся. Зачем ускорять то, что и так в конце концов произойдёт?
— Ты увиливаешь.
— А ты дотошная, — подметил он и, скрестив ноги, присел в центре ловушки. — Твои дружки тоже здесь?
— Я пока одна. Но одно моё слово — и они быстро примчатся.
— В дело пошли угрозы.
— Пока что я хочу просто поговорить.
— С парнем своим разговариваешь или ты его поджарила?
— Слушай, — выдохнула Молния, опуская руки. — Мне непонятен твой портрет. Ответь на несколько вопросов. Только честно.
— Что я получу взамен?
— Зависит от твоих ответов.
Тиамат оглядел электрическую дугу. Откинулся на руки, и две линзы-капельки уставились на неё.
— Сразу говорю. Местоположение плаща не выдам.
Молния оглядела его и электрическую дугу. Затем, сложив ноги вместе, присела на корточки, обхватив колени.
— Тогда… зачем ты украл плащ и влез в башню «Одиссей»?
— Фокусник не раскрывает свои карты. Даже в заключении.
— Я серьёзно.
— Серьёзности хочешь? Как долго ты пялилась на то, как я спасаю старушку?
— Это к делу не относится.
— Относится. От твоего ответа зависит, продолжится ли наш разговор на моей ноте или переключится в твою плоскость серьёзности.
— Когда я пришла, — выдохнула она, — я увидела лишь результат.
Не врёт. Глаза не отводит, голос ровный. Ни один мускул не дёрнулся на её лице.
— Хорошо, — сказал он и наклонился в её сторону. — Я скажу тебе. И про плащ, и про башню. И это будет правдой. Вопрос в том — выдержишь ли ты эту правду, или ты слишком скована законами морали, чтобы герой верил вору?
— Я смотрю на вещи трезво. Без штампов.
Тиамат встал. Подошёл к дуге и Молнии поближе. Сел на корточки напротив неё. Электрическая сеть будто бы стала тоньше.
— Начну с малого. Ваша великолепная пятёрка, особенно Альфа — это сборище бомб замедленного действия. В башне я выкрал данные, которые раскрывают их с новой стороны.
— У каждого есть секреты. Какими бы они ни были, уверена, ситуация вынуждала.
— А говорила, смотришь трезво.
Он достал из пояса тонкое стекло, провёл пальцем — над стеклом возник голографический экран, и перед Молнией возникли слайды великолепной пятёрки.