Всё это пока не важно. Грядёт ночь. Моя борьба продолжается. А маска готова выйти на сцену.
—
В убежище ЮПГ переливались блики воды сквозь купол. Галографическая карта отдавалась лёгким гудением. Грей сидел в центре зала, печатая что-то на ноутбуке, и периодически посматривал на Сильву, которая то и дело пересматривала трансляцию, прикусывая палец. Он замечал, что она сомневается. Хотел бы помочь, но знал, что она не оценит, и просто продолжал работать. Сэм отрабатывал удары на побитой груше в углу. Звуки ударов доносились по всему помещению, но звучали не раздражающе. Каин стоял на кухне, поправляя свои красные очки, и готовил кофе на всех — с особым мастерством.
Возле входа возникла яркая вспышка, все на секунду отвлеклись, и из неё материализовалась Тифф с бодрой улыбкой.
— Привет всем, — махая рукой, бросила Тифф, направляясь вдоль убежища.
Все молча снова приступили к своим занятиям. Они с Каином встретились взглядами. Он быстро зажестикулировал:
«Ну… как?»
— Всё хорошо, — шёпотом бросила она и прошла мимо.
Каин слегка улыбнулся и продолжил варить кофе.
Пройдя мимо Сэма, она прошла в раздевалку, растворяясь в двери. Он оторвался от груши и проследовал за ней.
Дойдя до своего шкафчика, она открыла его. Там висел её костюм Мысли. Рука потянулась к нему — и тут же замерла.
— Тоже не знаешь? — спросил Сэм, скрещивая руки, упираясь в проход.
— Эй! — разворачиваясь, дёрнулась Тифф. — А если бы я была голой?
— Ты можешь одеться со скоростью света, — отрезал он. — Даже если бы ты была голой, этот момент я всё равно бы не разглядел.
Тифф медленно повернулась к костюму и молча смотрела на него, будто пытаясь понять, что с ним делать.
— Скажи, Сэм… С каких пор стало так тяжело?
— Не знаю, как ты, а мне всегда тяжело, — подметил Сэм. — Но тяжесть бывает разной. Физическая тяжесть — она ощутима, и её легко скинуть. А внутреннюю — не скинешь одной мыслью.
Тифф отвела взгляд от костюма и, нахмурившись, смотрела в пол.
— Однако… — выдавил он, наклоняя голову, и начал медленно приближаться к ней. — Как бы тяжело ни было, я знаю, что если я поддамся этому, то точно кто-то умрёт. И тогда груз станет неподъёмным.
Сэм встал напротив Тифф, и она неотрывно смотрела на него.
— Одевая костюм, — продолжил он — я стараюсь оставлять все свои сомнения позади. В костюме я говорю всем: я герой, и я помогу. Но без него я могу сказать, что мне нужна помощь.
— Не представлю, чтобы тебе нужна была помощь, — усмехнулась Тифф.
— Я очень легко теряюсь в пространстве, — заявил он, скрещивая руки.
— Не знала, — удивилась она, расширяя глаза. — Да и не замечала.
— Потому что я знаю свои слабости и делаю всё, чтобы они не мешали мне.
— Что ты этим хочешь сказать? — спросила Тифф, приподнимая бровь.
— Если сомневаешься идти на патруль — лучше не иди…
— Но я не могу! — перебивая, отрезала она.
— Я не закончил, — заявил он, выставляя перед ней ладонь. — Если сомневаешься — не иди, пока не разберёшься в себе. Это я тебе говорю не как коллега, а как друг, который видит твою тяжесть.
Тифф ещё раз взглянула на костюм, ухватилась за дверцу шкафчика, закрыла его и повернулась к Сэму.
— Что я скажу Сильве? — спросила она.
— Не думаю, что ей сейчас до тебя, — выдохнул он, оглядываясь на проход.
Тифф обошла Сэма и направилась к про ходу. Тот посмотрел на пол и, заметив влажный платок, подобрал его.
— Погоди, — сказал он, и она обернулась. — Ты обронила.
— А? — удивилась она, и её силуэт на мгновение исчез, а платок исчез у Сэма из руки. — Ты про что?
— Эм… — промямлил Сэм, сжимая пустую ладонь. — Это же обычный платок.
— Ну да, — бросила она, отступая к проходу. — Самый обычный платок. И он точно мой. И я точно в него не плакала из-за Тау.
— Чего? — удивился он, выпучив глаза.
— Я сказала Тау? — усмехнулась она, переступая порог. — Нет, я имела в виду Таку… Да, именно Таку. Ну всё, мне пора, удачного патрулирования!
Она исчезла, оставляя за собой сильный поток ветра. Сэм стоял посередине раздевалки с ошеломлённым лицом, и лишь гудение ламп привело его в чувство.
— Что это было? — хмуро спросил он в пустоту.
Глава 8: Кошки-мышки. Часть 1
Ночной Токио дышал неоном. Свет сочился в окна, оставляя на стенах цветные пятна, и город гудел внизу, не подозревая, что наверху кто-то готовится к выходу.