Тиамат и Ночной долго смотрели друг на друга — ни один не двигался, не сводил взгляда. Ночной начал хмурить брови. Тиамат выдавил короткий хрипок, затем ещё один — и раздался громкий, пронзительный, безумный смех. Ночной отшатнулся от камеры.
— Ты… ты… — выдавил Тиамат, отдышавшись от смеха. — Ты действительно думаешь, что мне это нужно? Да если бы я захотел — я бы вообще был президентом этой страны. — Он снова выдавил смешок, но резко подавил его. — Твоё предложение такое же жалкое, как и все герои, которые пляшут под A.O.E.
Ночной выдавил короткий смешок, обошёл камеру полностью и встал перед ним.
— А я уже испугался, что ты видишь галлюцинации, — заявил Ночной. — Но да ладно… С тобой хотел кое-кто познакомиться. К слову, благодаря этому человеку мы и смогли тебя вычислить.
Сзади Ночного распахнулась дверь, оттуда засиял яркий белый свет — и женский силуэт, окутанный паром из прохода. Стуча каблуками, она шагнула внутрь, двери закрылись за ней, окутывая её темнотой помещения. Лучи света с камеры упали на её загорелые ноги, затем — на бежевый деловой костюм с юбкой, и наконец — на лицо. Ало-золотистые глаза, ехидная улыбка, короткие светло-золотистые волосы.
— Приветствую, Тиамат, — улыбнулась она, поправляя уложенные волосы. — Меня зовут Юки Валентайн.
Мэнди. Мог бы я списать это на галлюцинации — но это не они. Все факты налицо: среда — Пружина в A.O.E. Четверг — Пантера знала, что я буду в пентхаусе Бишопа. А пятница — все четверо ждали меня возле будки. Подозреваю, она ещё их и курировала до кучи.
— Идиоты, — рыкнул Тиамат. — Вы хоть понимаете, кто она? Думаете, я вас очерняю и это плохо? Так вот — она вас всех тут выжжет до тла, буквально! И это я только приуменьшаю!
— Вы знакомы? — нахмурившись, удивился Ночной, поворачиваясь к Юки.
— Ага, — усмехнулась она. — Я его убить пыталась, но не получилось. До сих пор злится, бедолага.
— Что ж, тогда не вижу никаких проблем. — подметил Ночной.
— Если… Если… — пробубнил Тиамат, опуская голову.
В горле пересыхает. Окружение начинает плыть. Я теряю реальность.
— Не трать силы, — заявил Ночной. — Четвёртая стадия уже не за горами. — Он повернулся к Юки. — А ты приступай к работе.
Ночной развернулся и направился к выходу, растворяясь в тени. Он исчез из виду — раздвижные двери распахнулись, показывая его размытый силуэт, и он покинул комнату.
Мэнди стояла за стеклом напротив Тиамата, чуть склонив голову набок. Улыбнулась — не широко, одними губами. Взгляд остановился на его маске, будто она разглядывала старую фотографию, которую не ожидала увидеть снова. И в этом взгляде было что-то тёплое. Пугающе тёплое.
— Ну что ты приуныл, милый? — усмехнулась она. — Неужели не рад меня видеть?
— Как… ты выбралась? — выдавил он с хрипотой.
— Меня отпустили — за хорошее поведение, — игриво ответила она.
— Кто?.. — выдавил он, выдыхая.
— Не знаю, — усмехнулась она, разводя руками. — Может, ты узнаешь… Если, конечно, выберешься.
Мэнди касалась кончиками пальцев стеклянной поверхности, будто вводила код. Стекло отодвинулось в сторону. Спокойным шагом она прошлась по жёлтому полу и добралась до Тиамата. Прижалась к нему, обняла за шею и приблизилась к маске. Он беспомощно мотал головой, словно кукла.
— Я так скучала по тебе, — ласково сказала она у его уха и, схватив за подбородок, повернула его линзы к себе. — А ты приходишь очень редко.
— Я приходил… только ради шахмат.
— Именно такой ты мне и нравишься, — прошептала она и, отстранившись, провела пальцем вдоль маски, шеи, остановилась на груди, положила ладонь. — Холодный, целеустремлённый, расчётливый. И ты не представляешь, какой был кайф наблюдать, как всё, чего ты добивался, я перечеркнула одним своим появлением.
Мэнди засмеялась — дико, хрипло, уткнувшись лбом ему в плечо, чтобы не упасть. Одна рука сжала его куртку, вторая удерживала равновесие. Отсмеявшись, она хлопнула его ладонью по груди и откинулась назад.
— Ну ладно, — усмехнулась она, вытирая слёзы от смеха. — Приступим.
Она достала из пиджака маленький куб с голубыми отверстиями по бокам. Коснулась его двумя пальцами — из верхней части куба показался голубой свет. Появилась проекция оборудования. Она взмахнула рукой, проекции сменились одна за другой. Найдя нужную, поставила ладонь над светом и, схватив проекцию, вытащила её — в руке оказался толстый круглый механизм с креплением и чёрным экраном по середине.
— Узнал? — ухмыляясь, спросила Мэнди, тряся механизм у него перед носом.