Эдит. Та самая Эдит. Это тот самый день. День, когда она спасла меня.
— Тебе нечего бояться, малыш, — сказала она бодро и с хрипотцой в голосе. — Эдит всегда рядом.
— Вы… вы же Эдит! Г-герой! — с волнением сказал он. — З-зачем в-вы меня с-спасли?
— Ого, малыш, — удивилась она, продолжая парить с ним в воздухе. — З-з-зачем? — передразнила она. — Ха! Впервые слышу, чтобы кто-то интересовался, почему его спасают. Признаю, удивил.
— Но… — заикнулся он, поглядывая вниз. — Я же вор!
— Правда? — усмехнулась она. — И что же ты украл?
— К-конфеты… — заикнувшись, произнёс он, и из глаз потекли слёзы. — С шоколадным вкусом, и мармеладки — целый карман.
Эдит остановилась в воздухе и пошла на снижение, перехватив ребенка у себя на руках и принимая вертикальное положение.
— Ну, обычно за такое не сажают, — усмехнулась она. — Просто ругают и в угол ставят.
— Это не первый раз, — рыдая, заявил он. — И я прочитал в одной книжке, что за воровство руки отрезают.
— Эм… — протянула Эдит, проморгавшись, глядя на ребёнка, и приземлилась на смазанную крышу. — Ну, во-первых, я не знаю, что за книжки ты такие читаешь, где руки отрезают…
— Казни в древние времена, — перебил он, шмыгая носом.
— Ясно, — кивнула она, приподнимая бровь. — А тебе сколько лет, что ты такие книжки читаешь?
— Ч-четыре года… — шмыгая, сказал он и вытер глаза.
— Четыре? — удивилась она, ставя его на крышу и выставляя руки на пояс. — Да ты…
— 7 месяцев, 2 дня и 15 часов, — проговорил он, перебивая её. — Если быть точным.
Эдит выпучила глаза, нахмурилась, сощурилась на него. Тот сжался. Она улыбнулась, хрипнула и засмеялась.
— Ничего себе, — усмехнулась она, подавив смешок, и посмотрела на него улыбчивым взглядом. — Знаешь, обычно я говорю детям: воровать — это плохо.
— Знаю, — склоняя голову, сказал он. — Но в детдоме не дают таких конфет.
— Так ты ещё и без семьи… — тихо сказала она.
Он кинул сжимая руки перед собой. Эдит оглядела округу и вернула взор на склонившегося ребенка который ждал ее приговора.
— А знаешь что, — начала она, наклоняясь к нему и усаживаясь на одно колено, становясь на один уровень с ним. — Мы поступим так. Ты больше не воруешь, а я буду прилетать к тебе в гости, заодно принесу конфет получше. И если будешь себя хорошо вести… я умею делать шоколадные кексы — пальчики оближешь.
Мальчик поднял голову. Его глаза метались по её морщинистому лицу. Закончив, он улыбнулся широкой улыбкой.
— Вы… вы не врёте! — радостно заявил он.
— Конечно не вру, — усмехнулась она, вставая во весь рост. — Я же Эдит! А раз сказала — сделаю. Кстати, как тебя зовут?
— 913, — сказал он с радостной улыбкой.
— Что за имя такое? — улыбаясь, подметила она, приподнимая бровь.
— А что не так? — удивился он, засовывая палец в нос.
— Видать, там в детдоме вообще мозги все растеряли, — буркнула она себе под нос, скрещивая руки, и взглянула в небо. — Ты не против, если я буду звать тебя… Саймон?
— Как в игре «Саймон говорит»? — уточнил он, вытирая козявку об футболку.
— Да, — кивнула Эдит и, наклонившись, вытерла его футболку. — Ну так как?
— Саймон… длинно, — подметил он, глядя, как она вытирает его футболку. — Но лучше, чем целое число.
— Значит, договорились, — улыбаясь, заявила она, хватая его под руку. — Саймон… долетим до твоего детдома?
— Мы уже на нём, — подметил ребёнок, радостно глядя на Эдит.
— А да? — удивилась она и посмотрела под ноги. — И вправду… Да ты даже ориентируешься лучше меня.
— Ну, может, всё-таки полетаем? — спросил он, теребя ручками.
— Ладно, — кивнула она и слегка подлетела, оторвавшись от земли. — Только не долго.
Хватит. Хватит. Хватит.
Они взлетели. Ребёнок завизжал от радости, разводя руками.
Соберись. Это мешает. Я не ребёнок!
Он закрыл глаза — наступила тьма. Куснул себя за губу так сильно, что пошла кровь. Открыв глаза, он вновь оказался в зеркальной камере, прикованный вертикально к стойке. Держал губу прикусанной — боль была давящей и острой. Он внимательно смотрел на всё подряд: отражения, жёлтый пол. Были лё гкие искажения, но реальность читалась.
Устройство на груди отображало 64 %.
Я потерял много времени и ни на шаг не приблизился к тому, чтобы выбраться. Вдобавок галлюцинации ослабевают — и значит, скоро наступит опьянение.
Глава 10: Провал. Часть 3