Пошатываясь, подбежал к столам, упёрся руками и, хватая прибор за прибором, осматривал их и отбрасывал в сторону.
— Вы че, прикалываетесь надо мной? — выкрикнул он, отбрасывая очередное устройство. — Моя самоделка и то полезнее, чем всё, что тут имеется! Даже отвёртка будет лучше… — Он схватился за голову. — Так… Хватит уже говорить вслух. Публика всё равно ужасная.
Он схватил отвёртку и положил в карман. Пошатываясь, прыгнул на стену, прилип, дополз до вентиляции. Достал отвёртку, открутил три гайки — решётка повисла на оставшейся. Он залез в вентиляционную тьму.
Пробираясь по узким алюминиевым туннелям, он внимательно, как мог, осматривал перекрёстки и заглядывал за решётки.
— Для начала надо понять, на каком я этаже, — шёпотом проговаривал он, продолжая ползти. — Затем найти моё снаряжение, а уже потом делать ноги… Черт! Это уже начинает входить в привычку.
Из одного отверстия вентиляции сочился свет. Тиамат медленно подполз к нему и заглянул между решётками — швабра, чистящие средства. Подсобка. Он выкрутил гайки, отодвинул решётку и выпал в помещение.
Поднялся, упираясь в стену. Швабра начала падать на ведро — поймал, положил обратно. Прислонился к стене, дополз до двери, приоткрыл, заглядывая в щель. По обе стороны — работники и персонал «Одиссея», а также пара вооружённых охранников. Закрыл дверь и оглядел содержимое подсобки.
В подсобке нашлось всё, что нужно: чистящие средства, скотч, картон, зажигалка. Тиамат окинул взглядом стеллажи, взял несколько бутылок, подпёр дверь шваброй и за секунду собрал конструкцию, которая должна была создать дымовую завесу.
Взял ведро, поджёг немного бумаги, кинул на дно. Быстро убрал швабру, открыл дверь и выкатил ведро в коридор.
По всему этажу распространился едкий дым. Он рванул по коридору, периодически врезаясь и отталкиваясь от стен, обегая сотрудников. Мельком увидел этаж — 10. Держал наготове самодельную дымовую завесу. Вынырнул из дыма — навстречу бежали охранники, слегка ослеплённые.
На бегу швыряет самоделку между охранниками. Та ударяется об пол, лопается — из неё лезет плотный белый дым с запахом лаванды. Охранников окутывает облако, они хватаются за слезящиеся глаза, чихают. Тиамат проскакивает между ними и на полном ходу врезается в двери лифта. Отшатывается, быстро жмёт на кнопку. Двери открываются, он влетает внутрь, прижимается к панели, жмёт закрытие — двери задвигаются.
Оторвавшись от панели, пошатнулся. Глянул наверх — прыгнул к потолку лифта, прилип, открыл заслонку, вылез в шахту, закрыл. Уселся на попу, хватаясь за голову.
Я на десятом. В самом верху — пятёрка. Моё снаряжение — в подвале. Обычно они там хранят всё добро. Состояние не улучшается, но хотя бы не говорю вслух.
Встал на корточки и, упёршись руками, прыгнул на соседний трос. Схватился, пошатнул его и поскользил вниз. Пролетев этажи, добрался до следующего лифта — на третьем этаже.
Раздался сигнал тревоги.
«Побег. Побег. Побег. Здание изолируется».
По коридорам разнеслась сирена, красный свет замигал, перекрывая тени. Везде слышны щелчки — опускаются шлюзы. Окна, двери, все входы и выходы перекрыты.
Блеск. Ещё и с системой защиты разбираться придётся. Как же это уже заебало.
Под звуки тревоги он перепрыгнул на соседний трос и снова заскользил вниз. Добрался до подвального этажа, затормозил, отпустил трос. Подошёл к сомкнутой двери лифта, вставил отвёртку в зазор, слегка раздвинул, перехватил руками и раздвинул полностью. Вошёл в подвал.
Красный свет пульсировал, вырывая из темноты бетонные колонны и ряды армейских ящиков. Стеллажи уходили вглубь, образуя узкие проходы между ними. Подвал был похож на военный склад, переделанный из парковки — холодный, без окон, заставленный техникой и оборудованием.
Он рванул, но тело не слушалось — инерция понесла его вперёд, он едва не грохнулся о ящик. Поймал равновесие, открыл. Внутри — старые крюки-кошки. Вытащил один, сжал в кулаке, будто боялся, что выскользнет.
Гавно старое, но хоть что-то.
Две ладони вцепились в его плечи и резко потянули назад, отпихнув за бетонную колонну. Он еле устоял на ногах, прижался к колонне, потряс головой — и увидел Пантеру. Она стояла ровно, хмуро глядя на него, руки скрещены.
— Ты какого чёрта ещё тут? — возмутилась она.