- Отпустите меня... - прошептала я. Это все, что я могла сейчас сказать. - Прошу вас... Отпустите...
- Нет, - коротко бросил в ответ мужчина, делая еще один глоток рома, чуть выпрямляясь и опуская ноги на пол. - Об этом речи не идет.
Теперь он сидел, все так же откинувшись спиной назад и развалившись в кресле, при этом широко расставив колени. Черные влажные пряди его вьющихся от сырости волос спадали ему на глаза. Я всхлипнула, всплеснув связанными руками, и подняла глаза к потолку, обреченно пробубнив:
- Вы меня все-таки убьёте...
- В этом пока нет смысла, миледи. Рано, - так же бесстрастно пожал плечами Джон. - Убей я вас сейчас, что я тогда от этого получу? - спросил он так, будто ждал от меня одобрения и заверения его правоты.
Злость от такой его реакции мгновенно вскипела во мне с новой силой. Сверкнув ненавидящим взглядом, я прошипела:
- Деньги, деньги, деньги... Пиастры, дублоны... - яростно бормотала я себе под нос. - Грязные, плохие деньги... кровавые деньги, собранные с чьих-то бездыханных тел... только это вам нужно... Мерзавец...
Устало вздохнув, Джон окинул меня долгим пронзительным и тяжелым взглядом. Его ясные глаза в тот миг казались такими холодно-свинцовыми с отблеском самого чистого серебра. Они так ярко блистали и так сильно выделялись на фоне его черных волос и щетины, и медной кожи, и темных ресниц...
После чего он усмехнулся, спокойно сказав:
- Не бывает плохих денег, моя прелесть, бывают плохие люди, - и усмешка эта была недоброй.
Тень, что отбрасывали свечи на его лицо, освещая лишь одну его сторону, делали ее зловещей и порочной. Наверное, он был страшным человеком, гораздо хуже, чем мне представлялось на первый взгляд... Благородство, честь... Было ли это в нем? Теперь я видела лишь испорченность, пошлость, корыстолюбие и жестокость...
Но меня уже было не остановить:
- Вы застрелили моего жениха! - почти закричала я в ответ, гордо поднимая подбородок.
Капитан Эвери вскинул черные брови, вновь делая большой глоток:
- О, жениха? - переспросил он и, хитро усмехаясь, добавил. - Весьма сожалею. Что дальше?
- Вы убили моего отца! - тут же отчаянно парировала я, заламывая руки и закипая все больше. - Вы убили этого святого человека! Мерзавец! Подлец! Как вы посмели... - я не знала, что еще я могу наговорить, и запыхалась от негодования, злобы, несправедливости и страха, перемешанных во мне тугим узлом.
Я не понимала, какие эмоции я сейчас испытывала. От пережитого шока в голове помутилось. Все в груди бурлило и кипело, и вместо чувства самосохранения, на первый план вырывались гордость и справедливость. Мое воспитание, мое достоинство и моя честность.
- Вы жестоки! - сбиваясь на истерику, кричала я. - Ваши руки по локоть в крови... Как вы вообще смеете!..
- Молчать! - вдруг гаркнул на меня капитан, и я, не договорив, задохнулась, ибо рыдания подступили к горлу, удушая и давая волю эмоциям.
Когда плач сорвался с моих уст, ахнув от новой волны ужаса, я краем глаза заметила его потемневший взгляд, словно само море стало волноваться в глубине его глаз, и испуганно закрыла рот руками, шарахнувшись в сторону, когда вспомнила, что он приказал мне не лить слезы и притихнуть, но ведь это было почти невозможно, мое сердце в этот миг было разодрано на части от невыносимой боли, что сжигала меня изнутри.
- Прошу вас, не мучайте меня... - застонала я, всхлипывая. - Пожалуйста, капитан Эвери... Вы должны... - но он тут же перебил меня:
- Ну, нет, мисс Кэтрин, такого уговора не было, я вам ничего не должен, - сказал он и снова вздохнул, посмотрев на меня. - Так что пока я не придумаю, какой от вас толк, добро пожаловать на борт! - он резко поднялся на ноги, заставив меня вновь шарахнуться в сторону, и расхохотался. - Да что вы, не бойтесь, моя прелесть, если будете паинькой, я вас не трону... Обещаю! - он широко улыбнулся и поднял руки, словно сдаваясь, а я, все еще всхлипывая, пробурчала:
- Не верю ни единому слову...
- Вот и правильно, - тут же холодно ответил Джон, вдруг изменившись в лице и понизив голос.
- Еще раз вы посмеете оскорбить меня, отрежу ваш чертов язык и выброшу его за борт. Я свое слово держу, все ясно?
- Да... - тихо отозвалась я, смотря на него исподлобья и пытаясь вытирать непроизвольно текущие по щекам слезы.
Я прекрасно понимала, что шутить с ним не стоит, можно было поплатиться жизнью за неверные слова или непонравившийся ему взгляд. Я осознавала, что веду себя слишком рискованно, открыто и откровенно. С человеком такой черной души, в котором было что-то безумное, дикое и необузданное, нужно всегда быть настороже и держать ухо востро.