Мужчина вернулся спустя всего пару минут и тут же молча подошел к моей служанке, маленьким ржавым ключом расстегнув ее кандалы:
- Ваше условие удовлетворено, мисс, так что черед за вами, - произнес он, растягивая губы в хитрой кривоватой ухмылке, а я кивнула и, снова шумно выдохнув, потребовала:
- Выйдете! Я переоденусь.
- Как пожелаете, миледи, - отозвался старший помощник и тут же покинул отсек.
Едва освободив руки, Хелен рванулась ко мне и крепко обняла. Я обняла ее тоже. Я чувствовала, как она дрожит и нутром ощущала ее страх за меня. Но мы обе молчали, ведь каждая из нас знала, что у второй на душе.
Не говоря ни слова, Хелен встала у двери, загораживая замочную скважину, а я тем временем развернула врученный мне сверток.
Черный шелк, бархат и блестящий переливающийся атлас, кружевной лиф, пышные рукава-воланы и длинный шлейф... Платье было по истине прекрасным.
Несколько мгновений я с полным восхищением рассматривала одеяние, расшитое золотыми нитями. Оно было великолепным. После чего я поспешила поскорее избавиться от старых одежд, и Хелен помогла мне влезть в новый наряд. Платье оказалось мне почти впору, оно было лишь немного великовато в груди, но в целом сидело довольно сносно.
Затянув корсаж черными шелковыми лентами, я расправила пышные рукава, а Хелен, как могла пригладила мои растрепанные светлые волосы, убирая пряди мне за уши.
- С Богом... - шепнула она, и громко постучав в дверь, я крикнула:
- Мистер Смит, я готова!
Мне сию же минуту отворили.
Когда мы поднялись наверх, я вдруг на секунду остановилась, прикрывая глаза и приложив руки к груди: дышать было сложно, - платье оказалось слишком тяжелым, - но пересилив себя, я выпрямила спину и пошла дальше.
Через минуту меня снова втолкнули в капитанскую каюту, захлопывая за мной дверь, как в мышеловку - тррррррррак - одним щелчком, и все, пути назад нет...
- О, моя прекрасная леди, благодарю вас! - услышала я за спиной и, сильно вздрогнув, резко обернулась. - Вы все-таки почтили своим присутствием грязного разбойника!
Джон стоял позади, возле окна и насмешливо улыбался, чуть склонив голову. Я снова вспыхнула. На щеках и груди проступили красные пятна, и бросило в жар, а после сразу в холод. Руки затряслись, и пальцы заходили ходуном. Пытаясь их унять, я спрятала их за спину и сцепила в замок, чтобы не выдать свою дрожь. Я молчала. Наверняка, попытайся я что-то сказать, я бы не смогла, язык бы не слушался, а голос бы хрипел. Поэтому я не проронила ни слова.
Спустя мгновение, пират подошел ко мне ближе, совсем близко, почти вплотную, и я, почувствовав поднимающуюся откуда-то снизу странную волну, задержала дыхание, опустив ресницы, но не двинулась с места. Он возвышался надо мной почти на целую голову, и стоял так близко, что мне казалось, я ощущаю жар тела исходящий от него. Он был непредсказуем, как притихший перед бурей океан. Я не знала, что ждать, о чем думать и во что верить...
Мужчина же смотрел на меня сверху вниз и едва заметно улыбался, нахально разглядывая мое лицо, волосы, обнаженные в декольте платья плечи и тяжело вздымающуюся грудь. А сердце так бешено колотилось... Но мне не нравилось, как он на меня смотрит. Немигающий томный взгляд... Он словно раздевал меня без помощи рук... Так не смотрят на благородных девушек из добропорядочных семей, так смотрят на куртизанок в грязных тавернах.
Я видела их в театре, когда мы с отцом ходили на пьесы Шекспира. Они всегда сидели в партере, яркие и громкие, вызывающие и вульгарные, женщины, которых хотели мужчины. На них смотрели все, все до единого. Никакой любви, просто желание, низменное, страстное, всеобъемлющее... Они хотели их, этих женщин, а эти женщины хотели им принадлежать, таким мужчинам, как Джон Эвери...
- Вы, вероятно, голодны... - сказал вдруг капитан негромко и моргнул, чуть опуская ресницы. - Присядьте... - он легонько подтолкнул меня к столу и отодвинул кресло, что стояло подле.
Я послушно, но все так же молча, опустилась на него, чувствуя, как моя спина гудит от напряжения. Я сидела так, словно проглотила осиновый кол. Я не могла пошевелиться и выдохнуть, и просто замерла, застыв, как каменное изваяние.
Эвери же тем временем открыл крышку небольшого глиняного горшочка, что стоял на подставке возле меня. И по каюте в одно мгновение разнесся потрясающий аромат только что приготовленного мясного жаркого. Он скинул кружевную салфетку, и я увидела на подносе свежий хрустящий хлеб и фрукты.
- Угощайтесь, Кэтрин, это все для вас, - неожиданно мягко, даже как-то елейно сказал Эвери, и я недоверчиво посмотрела на него. - Ешьте, ешьте, - одобрительно кивнул он. - И не надо манерничать, чиниться тут не перед кем, - он плеснул мне в бокал пенящегося от жары арагонского, а я, не задумываясь, мгновенно осушила его, выпив все до последней капли. И, конечно же, сразу захмелела.