.Глава 7. На Тортуге
Есть только один флаг, и он такой же черный, как наши сердца.
Пиратская пословица
- Ваша ложь все равно будет раскрыта... - обреченно произнесла я, когда капитан Джон Эвери поднялся из-за стола, закончив изучать и собрав все оставшиеся бумаги в кожаную коричневую папку, что застегивалась на тонкий ремешок.
Я стояла чуть в стороне, все это время исподтишка молча наблюдая за ним. Мне было ужасно некомфортно находиться с пиратом здесь наедине. Внутри меня что-то противилось и протестовало, словно ком, образовываясь в груди.
Поникшая, уставшая, растерянная, измотанная долгой дорогой, жарой, страхом, жаждой и голодом, я, казалось, почти уже ничего не чувствовала. Мои жалкие попытки противостоять ему не увенчивались ровно никаким успехом. Он всегда оказывался на шаг впереди, и я больше не могла бороться с этой силой. С внутренней силой этого хитрого и непредсказуемого человека. Она была огромна и необузданна. Будто бы целая бездна крылась в нем...
Заслышав мой потухший, севший голос, молодой мужчина, распрямив плечи, пристально поглядел в мою сторону:
- Кто ж ее раскроет, если вы будете молчать? - произнес он с легкой, едва уловимой ухмылкой, искоса смотря на меня, так, словно для него все это было простой игрой, и сейчас он всего лишь ждал моего ответного хода. Его это явно забавляло. Но мне ходить было нечем. Все мои карты давно были раскрыты. У меня ничего не осталось. Ни одного козыря в рукаве.
Джентльмен удачи. Он привык побеждать.
- Не знаю... Просто, я уверена, что это неизбежно, вот и все... - растерянно и задумчиво пожала плечами я, часто моргая. - Возможно... Возможно, найдется кто-то, кто окажется смелее и благороднее вас, и не будет таким подлецом, - я говорила это, словно бы размышляя, уставившись взглядом куда-то в пустоту.
Мне было все равно, что он мне ответит, что скажет или что сделает. Он причинил мне слишком много боли, слишком много увечий и страданий моей душе и моему израненному сердцу, которых я не заслужила за свою такую недолгую жизнь. Я всегда старалась жить благопорядочно, с честью и достоинством, и теперь, когда он растоптал все мои понятия о благородстве и честности, мне было абсолютно наплевать, что он думает обо мне.
Через секунду я лишь вскинула на него глаза, поджала губы, которые мгновенно превратились в тонкую нитку, и многозначительно замолчала.
Ну же, парируйте, капитан! Давайте! Как еще вы сможете меня унизить?
И, когда наши взоры, наконец, встретились, я, полная решимости, не отвела глаз и так же открыто и смело продолжила смотреть на него, широко распахнув ресницы. Мне больше нечего было сказать или добавить к моим словам, кроме того, что мне просто нравилось оскорблять его, давая ему гнусные прозвища. При любой возможности, как бы его это не задевало, я все равно скажу ему то, что о нем думаю. Это словно бы придавало мне каких-то моральных сил. Ведь против него я больше ничего не могла, но хотя бы так я не чувствовала себя полностью поверженной. Он пока не отрезал мне язык и не заткнул рот кляпом, а значит, я еще могла говорить...
Несколько долгих мгновений мы молча смотрели друг другу в глаза.
В моем взгляде сейчас не было ни страха, ни упрека, ни ужаса, ни боли, только искры сомнения, вдруг полыхнувшей в самой глубине надежды, что придали мне собственные мысли, презрения и злорадства. Не то, чтобы я его больше не боялась... нет, напротив. Он вызывал во мне настолько противоречивые чувства, что порой мне казалось, ещё немного, и я потеряю сознание, от того, насколько остро и ярко мои эмоции пышут во мне.
Сощурившись, но все еще смотря на него, я вдруг скривила губы в подобии усмешки и, задумчиво, но с ноткой какого-то внутреннего чаяния, произнесла:
- Возможно, мой отец... - начала было я свою мысль, как Джон в ту же секунду жестом прервал меня, чуть взмахнув рукой:
- Нет-нет, миледи, вы ошибаетесь, - проговорил он, перебивая, снисходительно улыбнулся, а потом уверенно добавил. - Он не скажет ни слова. Я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. И, поверьте мне, он будет молчать.
- Что вы ему сказали?! - нахмурившись, я вновь внутренне вскипела, вспыхнув, покраснела, чувствуя, как жаром обдало всю мою кожу на лице и шее, и подалась вперед, сжимая и разжимая кулаки, прошипев. - Что вы такого ему наплели?!
Пират облизал губы, покачав головой, и беззаботно ответил:
- Ничего особенного, уверяю, - сказал он спокойно, чуть пожимая плечами, и пояснил. - Как ваш отец, Кэтрин, он несет за вас ответственность, и надо отдать ему должное, любит и дорожит вами, и боится вас потерять, - на миг Джон сделал паузу, задумчиво усмехнувшись своим собственным мыслям, а потом продолжал. - Я всего лишь сказал ему, что пущу вас на корм рыбам, если он только попробует открыть рот, - он развел руками, добавляя. - Я не могу дать кому-то что-то за просто так, мой ангел, мне нужны гарантии... А лишняя обуза мне ни к чему. И, неужели, вы правда думали, что я стану полагаться только на честное слово вашего отца и отправлюсь туда без подстраховки? - он качнул головой. - Нет, так не пойдет. Не очень-то мне хочется болтаться на виселице в первый же час.