Джилл опустила дрожащие ресницы, когда его рука коснулась ее кожи на щеке. Вцепившись в его запястье обеими руками и трепеща, она, не поднимая глаз и тяжело дыша, проронила:
- Да, я поняла, я все поняла, капитан, я все сделаю. Все, как ты скажешь, Джонни, клянусь, я тебя не подведу...
И это был первый раз за все это время, когда она вскользь назвала его "капитан".
***
Мои руки ныли от боли, перетянутые тонкой веревкой, когда мы, спустя несколько минут вошли в темную таверну, освещенную лишь пламенем камина, полыхавшего в углу. Деревянная лестница на второй этаж вела к номерам. Быстро поднявшись по ступеням, все трое оказались в маленьком коридорчике, и Джилл отперла, а затем и отворила одну из дверей.
Мы зашли внутрь, и я огляделась. Прежде, мне еще никогда не доводилось останавливаться на постоялых дворах, я редко путешествовала и почти не уезжала далеко от дома, поэтому для меня все это было по-новому и словно во сне. Иногда мне казалось, что все вокруг происходит не со мной, и это лишь плод моей фантазии, и вот стоит только открыть глаза, как я снова окажусь в своей спальне в родовом имении Персиваль-холл...
Но этого не происходило, и все было по-настоящему...
Комната, в которую открыла для нас Джилл, оказалась небольшой, но светлой. Пол был простой, а вся мебель - обшарпанной и старой, в тяжелом стиле середины прошлого века, и на стульях и табуретах лежали подушки из зеленого и рубинового бархата, хотя и несколько изношенного. Почти посередине стояла кровать под пологом на четырех столбах с красными тонкими занавесями, которые сдвигались на ночь для уюта и покоя спящих. У стены находились два небольших шкафа для одежды. Высокие окна выходили на галерею, а оттуда шла лестница во двор. На самих же окнах была витиеватая кованая решетка, словно в городской тюрьме.
И как бы я не мечтала, как бы не обдумывала варианты, выбраться отсюда самой мне не представлялось возможным. Взломать решетки на окнах я бы не смогла... И как я поняла впоследствии, такие комнаты с решетчатыми окнами на Тортуге использовались прямо по назначению: для таких же пленников, как я. И я здесь была явно не первой постоялицей, да и не последней, это уж точно.
Сидя в темном трюме, когда мы еще были в открытом море и держали курс к этому острову, Хелен как-то однажды сказала мне, склоняясь к самому уху:
- С Тортуги есть лишь два пути, мисс Кэтрин, один из которых на пиратском корабле, а второй - в деревянном ящике. Третьего не дано.
Как жаль, что она все-таки оказалась права...
***
Так прошло несколько дней. Я потеряла счет бессонным ночам, проводимым в заточении, бездумно валяясь в кровати. Я тосковала по дому, по туманной Англии, по ее буковым и дубовым рощам, по гранитным утесам вдоль кромки серого холодного моря, по зеленым лугам и поросшим клевером равнинам, по скалам и маякам вдоль пролива; я скучала по прошлой жизни, часто вспоминая Хелен, которую в самом деле любила, как родную. В эти дни мне не хватало ее теплых, заботливых рук, что гладили бы меня по голове, успокаивая. Я волновалась о ней, и о том, что с ней сейчас было, о том, как она наверное ждала и переживала за меня, когда я не вернулась обратно, уйдя в тот ранний вечер с капитаном Эвери. Я часто думала об отце, и о том, насколько тяжело ему приходилось выносить все это сейчас...
А еще... Вслушиваясь в голоса постояльцев в соседних комнатах, в их стоны и всхлипы по ночам, я боялась среди них узнать голос капитана и услышать его имя, произносимое губами других женщин... Каждый раз трясясь от непередаваемого и необъяснимого волнения, охватывающего меня по ночам, я закрывала глаза, спрятав голову под подушку, и всякий раз пыталась заснуть, окутанная каким-то странным обжигающим пламенем, разгорающимся у меня в груди...
Я по-прежнему очень мало знала о нем. И то немногое, что мне довелось услышать, мне удалось выпытать у Джилл, которая заходила ко мне каждое утро, чтобы принести еды и проверить, все ли в порядке. Она была болтливой, грубоватой, но красивой простушкой. Веселой и смешливой. Возможно, в какой-то другой жизни мы могли бы даже стать приятельницами или кем-то вроде того. Но в данной ситуации это казалось невозможным, потому что я не знала, что будет со мной даже на следующее утро.