- Я так счастлив... - прошептал отец, когда с улыбкой, но полными слез глазами, с нежностью смотрел на меня. - Я так счастлив, что ты жива... Что ты снова рядом со мной... О, дитя мое... - он коснулся губами моего лба и прижал меня покрепче.
После я осмотрела его, немного отстранившись. Для пленника он был чисто и добротно одет и гладко выбрит, на голове его красовался привычный пышный кучерявый парик, кружевное жабо на его шелковой сорочке было белоснежным. И лишь бледные щеки, впалые глаза с залегшими под ними темными кругами да ссадины на лбу, возле виска, оставшиеся после сильного удара рукоятью пистолета, выдавали то, что он находился в плену, и корабль наш был атакован пиратами. Но, если бы я не знала наверняка, что с нами произошло, то скорее всего решила бы, что пожилому мужчине просто тяжело дается долгая дорога в жарком климате. А ссадины... ссадины всего лишь могли служить травмой по неосторожности. Вероятно, капитан Эвери, надо отдать ему должное, перед этим позаботился о его внешнем виде, чтобы по приезде в Порт-Роял правдоподобно отыграть этот маскарад с переодеваниями.
- Я тоже, сэр... - прошептала я в ответ, мягко улыбнувшись, и к горлу подкатил комок, сотканный из нежности и жалости, сердце почему-то сжалось, но я выдержала, кашлянув, прочистила горло и тут же спросила. - Где Хелен?
- С ней все хорошо, она отправляется с вами, - тут же ответил мне голос за спиной, и я, дрогнув от неожиданности, обернулась. Оказывается, Джон все это время стоял возле нас, но я вовсе не заметила его присутствия, - так сильно я была рада видеть папу, - и на миг даже забыла, где нахожусь и кто нас окружает.
Спустя пару секунд и сделав шаг в сторону, я все же осмотрелась: половина матросов с "Королевы Мэри" перебралась на "Бернадетт", но были и новые лица. Скорее всего, они набрали на Тортуге еще часть команды для такой отчаянной вылазки, ведь управляться им теперь нужно было с двумя судами.
Работа на палубе кипела, и штурвальный уже занял свое место. Паруса были развернуты, наполняемые попутным ветром, а канаты натянуты. Вместе с Джоном на галеон поднялся и квартермейстер, мистер Белл, чтобы выполнять первые поручения капитана, а на пиратской шхуне в качестве старших офицеров остались Билли Смит и этот коварный пройдоха, боцман, мистер Гуд. "Кровавая Мэри" должна была сопровождать нас в море как можно дольше, пока для этого была подходящая возможность. Целью пиратского корабля было проводить своего командира до самого берега, чтобы защитить в случае опасности. Тут же погасив позиционные огни и подняв паруса, разбойничья шхуна для маскировки на случай приближения линейных кораблей вывесила английский флаг, и поплыла вслед за "Бернадетт" сразу, как только мы вышли из бухты.
- Я сделаю все, чтобы спасти нас, Кэти, - вдруг негромко произнес отец, грустно улыбнувшись, когда корабли вышли в открытое море. - Только пока не знаю, как... - я нежно сжала его руку, чуть склонившись и прикрывая глаза, а он добавил. - Но я обязательно найду способ...
Стояла гробовая тишина. Небо было бездонным... Антарес, сверкая на призрачном горизонте, казался таким огромным...
Мы с отцом все еще стояли на палубе, каждый думая о чем-то своем в полном молчании. Сильно запрокинув голову назад, я, не моргая, смотрела в черную ночную высь. Долгое время, вцепившись руками в фальшборт, я не сводила глаз с неизмеримого, словно пропасть, небосвода, на котором, почти закрытое низкими грозовыми облаками, висело, тускло поблескивая, мерцающее золото Южного Креста*. Но вскоре и оно скрылось из виду, юркнув в толщу тяжелых свинцовых туч.
Как вдруг в тот же миг ветер, налетевший со стороны Старого Багамского пролива, возмутил спокойствие и тишь, царившие до этого на море. Так часто бывало - полный штиль и безмолвие перед бурей, когда на небе, лишь тихо и зловеще шипя, сгущались кучевые облака. Огромные темные тучи с призрачно-желтой каймой быстро заволакивали горизонт, в то время как месяц все больше укутывался в дымку.
Окатив прохладным дуновением, сильный порыв ветра рванул мои волосы, и я вмиг отмерла, тряхнув головой и заморгав. Тьма сгущалась. Встревоженно глянув по сторонам, я вдруг заметила, что капитан Эвери стоял у бушприта, широко расставив ноги, а тяжелый галеон, накренившись, словно огромная птица летел по пенящимся волнам. Гул нарастал... Воды теплого моря фосфоресцировали за бортом. Над мачтами, среди глубокой черноты ночного неба выл порывами все усиливающийся с каждым мигом ветер, заунывно воя в снастях и наполняя чуть зарифленные паруса.