- Я принял к сведению ваши слова, мистер Персиваль, сэр, мне необходимо все проверить, чтобы принять соответствующие меры, - ответил ему знакомый голос...
Где я его слышала? Кто это?
- Храни вас Бог, командор, вы сражаетесь на стороне правого дела, - отозвался мой отец снова.
Что? Командор? Командор Хоукли? Что все это значит?
Неужели мой отец находится с ним в тайном сговоре? И как это может повлиять на исход? Донес ли он на капитана Эвери и рассказал ли ему, кем он на самом деле является? Или это что-то другое? Какая-то другая тайная сделка...
Через мгновение голоса стали удаляться, и я, поднимаясь, встала в полный рост...
Если я сейчас тайком перехвачу командора, возможно, тогда я смогу подтвердить слова отца, и он не останется голословным. Это не будет выглядеть просто домыслами пожилого человека, я сдам все и всех, все места, пароли и явки.
- Ах... - вдруг простонала я, заламывая руки. - О, Господи... - что же мне делать?
Меня снова сильно затрясло. Сердце готовое вот-вот выскочить из груди, отчаянно колотилось внутри. Ладони вновь сильно вспотели.
Капитан...
Пронеслось в моей голове. Капитан, спасший мою жизнь там, на корабле, когда "Бернадетт" попала в сильный шторм...
Его слова, голос, запах его бронзовой кожи, пропитанной солью и тысячей ветров...
Я не предательница... Но вы... Вы, капитан... Что же ты наделал, Джон Эвери?..
Мысли в голове вновь перепутались... Я истошно всхлипнула, закрывая губы руками... Я не смогу... Но я должна...
Собрав всю свою волю в кулак, почти бегом я вернулась в комнату, хватая на ходу свое лежащее на спинке стула и приготовленное на завтра платье. Наскоро надев его, я с трудом умудрилась завязать корсаж, криво и косо, но так, как вышло, и, даже не собирая волосы, которые распадались по моим плечам и спине тяжелыми золотыми волнами, подняла с пола свои туфельки.
Почти бесшумно отворив дверь, я выскользнула в коридор, так и держа туфли в руках, чтобы не стучать по полу каблуками. После прислушалась: что-то бормоча себе под нос, мой отец прошаркал со свечой в руке в свои покои, - я видела едва различимый и трясущийся свет удаляющегося огонька, - после чего дверь за ним закрылась.
Еле слышно ступая по полу босыми ногами, я стремительно сбежала по ступеням вниз, в темный холл, и наощупь пробралась ко входной двери. Замок тихо крякнул, поддаваясь, и я, наконец, выбралась на темную, чуть освещаемую тусклым светом бледной желтой луны, улицу. Дверь за собой запирать не стала, лишь прикрыла ее, чтобы не было лишнего шума. Надела туфли и, подхватив полы длинного платья, побежала прочь по немощеной пыльной дороге.
Ночь была тихой и темной. Лишь то и дело слышались взрывы смеха и звон посуды из местных кабаков да таверн. Озираясь и оглядываясь, словно преступник, поддерживая пышные юбки, я бежала, семеня, вдоль по улице... скорее, скорее... К дому губернатора!
Бежала я долго, то сбавляя ход, то прибавляя. Еще совсем немного, всего пару кварталов, и я достигну главной площади, а уж оттуда и рукой подать до резиденции Монтгомери.
Но не успела я подумать об этом, как из одного из трактиров, снова оглушив меня взрывом пьяного хохота, вывалилось двое мужчин. Они едва держались на ногах, но вышли из здания как раз в ту же секунду, когда у дверей находилась я. Они не могли меня не заметить.
- Гляди-ка, Джимми! Кого нам Бог послал сегодня ночью! - расставляя руки в стороны, чтобы преградить мне путь, громогласно произнес один.
- Мать честная, вот это красавица... - присвистнул тот, которого звали Джим. - Куда же вы, мэм? Не почтите наш скромный вечер своим присутствием? - заерничал он, и его друг еще громче захохотал.
- Прошу вас, господа, мне нужно идти... - хрипло проронила я, сторонясь их и делая шаг назад.
- Господа? - с наигранным удивлением прицепился к моим словам Джим. - Ты слышал, Томми, акулья ты морда, чтобы пиратов называли господами? Не иначе как перед нами леди?
О боже... Пираты... и здесь... - пронеслось в моей голове... сколько же можно...
- Попалась, красавица, не уйдешь... - хрипло прошипел Томми, хищно надвигаясь на меня. Я ахнула, попятившись, и произнесла, стараясь говорить, как можно более спокойно:
- Вы же не поставите меня в положение, которое скомпрометирует мою честь, господа? - сказав это, я не узнала свой голос.
Он казался мне слишком сиплым и каким-то чужим. С трудом верилось , что все это сейчас происходит именно со мной. Это не сон и не выдумка, это все реальность, а реальность такова, что удирая от одного пирата, я попалась в лапы других.
- Не надо быть так уверенной в нашем благородстве, миледи, - с издевкой произнес Джим, и мужчины вновь громко и пьяно расхохотались.