От резкого толчка, все внутри корабля сильно дрожит.
И вновь пушечный залп, скрежет и грохот. Свистят прочные толстые веревки, и абордажные крюки со звоном вонзаются в дерево обшивки нашего галеона. Снова резкий толчок, такой, словно нас тянут куда-то и берут на буксир.
Еще через минуту "Бернадетт" была пришвартована к разбойничьей шхуне.
По свисающим снастям порванного такелажа, через левый фальшборт, орудуя абордажными крюками, пираты быстро врываются на палубу галеона. Завязывается короткий бой. Звон сабель и кинжалов, пистолетные и оружейные выстрелы, крики ужаса и боли, азарта и победы, все это мгновенно смешивается в единый гвалт.
Рыдания вырываются из моего горла, когда я слышу грохот и топот нескольких десятков ног наверху. Кто-то стоит до конца, кто-то ищет спасения в трюме и падает под выстрелами и ударами ножей. Все это длится считанные минуты, слишком быстро, слишком кроваво, безжалостно и жестоко. И вот морские разбойники спускаются вниз.
И снова эти леденящие кровь крики помощи и мольбы о пощаде раненых матросов. Тех, кто успел спуститься вниз, в трюм. Но их тут же добивают, без раздумий и колебаний.
- С нами Бог... - произносит Джошуа, и через пару мгновений дверь в каюту выносят ударами топоров.
Я сильно зажмуриваюсь, сжимая веки и инстинктивно отворачиваясь.
- Во имя Короля!.. - слышу я голос своего жениха, замахивающегося саблей, но тут же кто-то стреляет из двух пистолетов сразу, высаживая пули ему грудь, и он, загораживая дверной проход, падает на спину внутрь каюты, которая в миг наполняется едким пороховым дымом.
- Прошу вас, ради всего святого, прекратите это, джентльмены! - как сквозь туман прорезается вдруг слабый, дрожащий голос моего отца, который делает неуверенный шаг навстречу ворвавшимся разбойникам и молитвенно складывает руки перед собой, умоляя.
Но в тот же миг один из пиратов переворачивает пистолет, хватая его за ствол и наносит моему отцу сильный удар рукоятью по голове. Я слышу отвратительный хруст, как будто от ломающихся костей или проломленного черепа, и в отчаянии ору, что есть сил:
- Нет! Папа!
Забыв обо всем, обезумевшая от ужаса и безысходности, от страха и отчаяния, я делаю шаг из-за шкафа в сторону, в попытке броситься к лежащему на полу отцу, но тут же несколько разбойников, как по команде, кидаются ко мне. Мгновенно сориентировавшись, они хватают покрывало, что было до этого на прибитой к полу постели, накидывают мне на голову, заворачивая в него, и куда-то волокут.
- Нет! Нет! Умоляю! Нет! Отпустите! - ору я, пытаясь вырваться.
Я брыкаюсь, выбиваясь из сил. Но воздуха не хватает, крики застревают в горле, дыхание перехватывает, и в голове мутнеет. Мои ноги подкашиваются, я не могу идти, а точнее бежать за ними, ведь все происходит слишком быстро, молниеносно, и тут же кто-то, перехватив меня через талию, закидывает себе на плечо, крепко сдавливая бедра огромными руками.
Меня куда-то тащат, ветер рвет снасти, а ливень с ревом низвергается на крыши палубных надстроек.
И последнее, что я слышу, перед тем, как потерять сознание, повергает меня в шок. Низкий хриплый голос, смеясь, говорит:
- Славная была драка, капитан, вы нутром чуете, где поживиться, будь я проклят...
Примечания:
книппель - ядро из двух половинок, соединенных цепью
гафель - наклонное рангоутное дерево, поднимаемое по мачте и упирающееся в неё
рангоут - общее название устройств для постановки парусов
Глава 3.
Морские бандиты бесчувственны, как море, по которому они плавают.
Роберт Льюис Стивенсон
Когда сознание, смутное и рассеянное, стало понемногу возвращаться ко мне, я поморщилась от неясной, но все же слабой боли, что, словно тонкая, но острая игла, пронзала мое тело, и, тихо застонав, попыталась пошевелиться. Дернувшись, я почувствовала, что запястья и предплечья мои крепко связаны прочной войлочной веревкой, а голова и плечи все еще обмотаны плотным покрывалом, в которое меня завернули до этого.
Я попыталась вдохнуть, раскрыв рот, жадно втягивая и глотая воздух через толстую ткань парчового одеяла. Удивительно, что я умудрилась не задохнуться, упав лицом вперед на отсыревшие, пахнущие густой черной смолой, дегтем и серой, натертые и пропитанные доски непереносимо вонючего трюма пиратского корабля, кишевшего насекомыми, скорпионами и крысами. Я слышала их возню и писк, физически ощущая, как они в полной темноте смотрят на меня, ожидая моей смерти, норовя сожрать мое тело, друг друга и сам корабль.
Трюм этого небольшого и легкого судна делился на несколько отсеков, в которых хранилось награбленное имущество, провиант, бочки с гнилой водой, ромом и пенящимся от зноя бургундским. Здесь же, неподалеку, блеяли козы, ожидая своей участи быть пущенными местным коком на жаркое, а в ящиках гнили овощи и фрукты, ведь на такой безжалостной жаре не представлялось возможности долго их сохранить.