Кожа моя от духоты была покрыта липкой испариной. Пытаясь отдышаться и закрывая нос и рот ладонями, чтобы хоть как-то скрыться от непередаваемой вони, что царила здесь, я, наконец, полностью повернулась к Хелен и, превозмогая боль, негромко спросила:
- Что с моим отцом? - я дрогнула, продолжая. - Он жив? Хелен?! - я пыталась говорить, как можно более спокойно, но натянутые, словно раскаленные струны, нервы не давали мне этого.
Я шумно дышала.
С секунду служанка молчала, после произнесла: - Не знаю, миледи, простите меня... - прошептала она в ответ, и ее голос сорвался.
- Они забрали меня следом за вами... Я ничего не видела...
Но не успела я хоть что-то ей ответить, как над нашими головами снова раздались грохот, топот и голоса. Кто-то приближался.
Я шарахнулась в сторону, но, не удержавшись на ослабевших ногах, упала, и в тот же миг трюм был освещен ярким пламенем нескольких зажженных факелов. Трое мужчин ринулись ко мне, и один из них решительно, не церемонясь, рывком схватил меня за шкирку и резко поднял на ноги, толкая вперед.
- К капитану! - гаркнул он над самым ухом, и я тут же узнала этот низкий хриплый голос, который слышала на палубе в ту минуту, когда потеряла сознание.
- Не трогайте ее! - в то же мгновение заорала Хелен не своим голосом, метнувшись ко мне, словно раненое животное, чтобы попытаться защитить, закрыть собой, она рванулась вперед, но цепи, сковавшие ее руки, клацнув, не позволили ей этого сделать.
Сильно дернувшись, она отскочила обратно, но продолжала биться и кричать, почти срываясь на рыдания:
- Нет! Не трогайте! Не трогайте миледи! Прошу вас, отпустите, отпустите ее! Не губите! Заберите меня! Не трогайте ее! Нет! Нет!..
Но тут же один из троих пиратов, что были здесь, сильно замахнувшись, со всего размаху ударил ее по лицу так, что носом у нее хлынула кровь, и пробасил:
- Закрой свою пасть, старая ведьма! - и я вдруг неконтролируемо взвыла от боли за свою служанку, ибо она, помутившись сознанием и резко ослабев, привалилась к стене и мгновенно замолчала.
Возможно, он выбил ей зубы или сломал нос, я не знаю, но боль ее я чувствовала физически и всхлипнула, преисполненная благодарности и нежности к ней, за ее смелость и любовь.
- Я сказал, к капитану! - снова сильно толкнув меня в спину и выдергивая из моих мыслей, рявкнул первый.
Его голос звучал так низко, утробно и хрипло, что мне сделалось не по себе. Он близко склонился ко мне, освещая факелом мое лицо, и сипло пробормотал себе под нос:
- Карамба, чтоб мне сдохнуть... Вот это куколка... - но после он снова резко пнул меня, ткнув куда-то в бок и грубо добавляя. - Пошла! Капитан не любит ждать! - и его спутники громко заржали.
Мое дыхание, сбиваясь, дрожало, а сердце от страха билось где-то в горле. Спотыкаясь, я шла впереди, держа связанные руки перед собой.
- Чертова девка не даст мне покоя... - говорил все тот же, искоса смотря на меня своими черными глазами.
Он был коренаст, широкоплеч и приземист, лицо с широкими скулами и несколько раз сломанным носом было испещрено шрамами. Темные волосы его были спрятаны под косынкой, туго завязанной на затылке, а в левом ухе поблескивала крупная золотая серьга.
- Третий месяц мы в море, в этой акульей преисподней, а тут такой подарок судьбы, - он снова хрипло засмеялся, глядя на меня, и один из его спутников отозвался:
- Подожди, боцман, у капитана длинные руки, и он умеет быстро спускать курок, если позаришься на то, что принадлежит ему по праву, и разрази меня гром... - но он успел закончить фразу, ибо его перебили:
- Заткнись, Боб, - прервал его слова боцман и цокнув языком, продолжал. - Наш капитан справедлив и умеет делиться, - криво ухмыльнувшись и подмигивая мне, добавил он, и все трое снова громогласно заржали.
Но меня затрясло еще сильнее, когда они вышвырнули меня на палубу, где при свете фонаря на носу были видны еще человек пятнадцать или больше, вооруженных до зубов и готовых открыть огонь при малейшей опасности, ведь каждые четыре часа вахта на корабле менялась, и отдохнувшая часть команды в те минуты была куда более полезной, чем уставшие с вечера матросы.
Судно покачивалось на волнах, и ветерок был слабым, едва заметным, но легкой, быстрой шхуне этого было достаточно. Она парила над водной гладью, мчась в сторону горизонта.
Это было одно из тех самых быстроходных судов, на которых пираты охотились за крупными купеческими галерами, вывозившими в Европу сокровища из Центральной Америки, Мексики и экваториальных районов. Подобным пиратским бригам с высокими мачтами было достаточно самого легкого ветерка. Огромные паруса раздувались, наполняемые силой ветра, и несли судно вперед, заставляя его порхать над волнами, словно альбатроса.