— Документ заверен всеми сторонами и до исполнения будет находится у меня. Дабы избежать казусных ситуаций! — констатировал он и выжидал, когда застынет воск.
— Когда намерены отправиться? — ехидно поинтересовался Корнелиус.
— Не сомневайтесь, я сообщу вам. — голос мой звучал надменно.
Я продолжал изучать Корнелиуса глазами. Но вскоре ему надоело соперничать со мной, и он переключился на беседу с сыновьями. А я про себя отметил, что наш принц не менее азартный человек, и если он напрямую в спор не лезет, то с огромным удовольствием и любопытством наблюдает за ним.
Вскоре нас позвали на завтрак. Плотно позавтракав, я отправил Весперию на занятия, а сам решил пойти поспать. Всё же усталость оказалась сильной, и долгие беседы за завтраком вытянули из меня последние силы.
Стоило мне только раздеться и удобно расположиться на кровати, как ко мне бесцеремонно ворвался Христофор.
— Ты не сможешь одолеть змея на его территории. Это самоубийство! — с места в карьер начал паладин.
— Христофор, я сам разберусь. — я даже не оторвал голову от подушки.
— Так нельзя! — эмоции переполняли его и голос срывался
— Все вопросы к твоему отцу… — я же не выражал ни единой эмоции. Слишком уж в последнее время их много было.
— Мой отец!.. — Христофор не находил слов. Он начал метаться по комнате.
— Чего ты боишься больше: то, что я не вернусь или то, что твои сестры окажутся в моих руках? — мне стало любопытно, что он на это скажет.
— Весперия сказала, что я могу не волноваться насчёт твоего отношения к моим сестрам. Я боюсь за твою шкуру. А если тебя покалечат сильно. Если ты не вернешься? — Христофор не оставлял попыток меня отговорить.
— Тогда ты позаботишься и о Весперии, и о Ахероне. Когда Ахерон наберет достаточно сил, то он откроет мои земли. Я чуть позже напишу бумагу с твоим регентством на них, пока Весперия не станет достаточно взрослой. — Я сел и смотрел на ошеломлённого Христофора.
— С тобой бесполезно спорить, да? — он посмотрел на меня с угасающей надеждой. Он пытался хрустеть своими пальцами. Всегда так делал, когда нервничал. — Зачем ты так поступаешь? Себя не жалко, пожалей свою дочь!
— Христофор! — одёрнул я его, — Иди, тебя ждут дела. — Я указал на дверь и, не дожидаясь его ответа, завалился в кровать, укутываясь в тёплое одеяло с головой.
— Я думал, мы друзья. Я отчего-то понадеялся, что как друга ты меня послушаешь — горестно добавил он, после чего ушёл, тихо прикрыв дверь.
Вот умеет он давить на совесть! Даже на мою! Христофор считает меня своим другом… Возможно, единственным. Но является ли он для меня им? С этими мыслями я заснул. Мне почти ничего не снилось, за исключением двух больших рубинов в моих ладонях. Интересно, к чему это?
Проснулся я уже поздно вечером. Недолго думая, я быстро собрался и уже знакомым маршрутом шёл к покоям Адель. Спускаясь по лестнице торопливыми шагами, я быстро выхватил одну розу из вазы с цветами, что украшали лестничный пролёт. И вот спустя пару мгновений я стою у её дверей.
На этот раз я сразу в них постучал и не стал мучить себя ожиданием.
— Войдите! — послышался голос Адель.
Я вошёл в её покои. В них, как всегда, по вечерам царил полумрак. Адель сидела на небольшом диване у камина. Я подошёл и окинул её взглядом. Она в лёгкой ночной рубашке нежно-розового цвета с кружевными широкими бретельками. На плечах была накинута шаль. Волосы были её собраны в простой растрёпанный хвост, из которого выбивались непослушные пряди. В ногах стояла корзина с пряжей, рядом набор, что я ей недавно подарил. Она сидела и спокойно вязала. Такая умиротворительная картина. Вокруг было так тихо, было слышно лишь потрескивание дров в камине и звук столкновения спиц друг о друга.
— Присаживайся, Люцифер. — Девушка оторвалась от своих занятий и подняла голову вверх.
— Откуда знаешь, что к тебе пришёл именно я? — мне действительно было интересно как она меня узнала.
— В такой поздний час приходишь ко мне лишь ты и Христофор. Христофор с порога начинает выдавать свои невероятные новости. Ты же подолгу молчишь. А ещё шаги у вас разные. — Адель улыбнулась и снова вернулась к своему занятию.
— Ты различаешь звук шагов? — я удивился: неужели она успела запомнить такую мелочь.
— Я слепая, а не глухая. Это разные вещи. Ты так и будешь стоять у меня над душой?
Я присел рядом с Адель и запоздало коснулся розой её руки. Она аккуратно взяла цветок и стала его осматривать в своей манере. Я лишь наблюдал за ней. Порой мне казалось, что в этом мире мне больше ничего не нужно, лишь созерцать её.