Я видел и чувствовал, как каждое мною произнесённое слово привлекало всё больше и больше интереса к нашему с Корнелиусом диалогу, даже, скорее, к моему монологу.
— Ты, имея при себе такую силу, умудрился просрать абсолютно всё! Вот прямо совсем! — я перестал уже давно следить за своими выражениями, мне уже было всё равно, что тут принцесса, юные леди и дети. — Ты взгляни только! — я насильно повернул голову Корнелиуса в сторону его старших сыновей и указал на них рукой. — Посмотри на то, какие у тебя старшие сыновья. Каин —молодой и успешный граф с большим будущим. Но ты в нём видишь лишь инструмент по добыче влияния и денег. — Каин, и вовсе до этого готовый вцепиться в меня, потерялся, словно его окатили ледяной водой. — Невероятно умный, расчётливый и прозорливый. Снять с него головную боль о семье и дать немного времени — он сможет достичь невероятных высот. Не удивлюсь, что, если я доживу до своей старости, Каин станет самым богатым и влиятельным в Империи. Возможно, если ты не будешь лезть к нему, то он сможет добиться и места в Совете Императора. Как пить дать. Нужно лишь дать ему немного выдохнуть. Но тебе на это плевать! Тебя заботит своя шкура и, быть может, немного Одджит, которой и вовсе плевать на своих пасынков. — Я смотрел на то, как Корнелиус уставился на своего сына, можно подумать, он видит его впервые в своей жизни. — Твой средний сын — Христофор. Добился в свои годы того, чего ты не смог добиться к своему возрасту! Но ты его отчего-то ненавидишь. Только вдумайся, Корнелиус, Христофор самостоятельно выбился в капитаны. Возглавил поход принцессы. После Её Величество лично тебе призналась и отметила все его заслуги не только перед ней, но и перед страной! Эрудированный, со стратегическим мышлением, знающий наизусть все дома империи, их даже принцесса не знает, не удивлюсь, что и сам император тоже. Он знает историю от и до. Все даты, даже древнюю историю, то время, в котором я жил. Я не знаю и не помню всего того, что он знает! С невероятным патриотизмом, порой таким, что даже зубы сводит, как сильно бесит. — Я услышал лёгкий смешок принцессы, который лишь подтверждал мои слова, сам же Христофор удивился не меньше своего брата. — Я когда впервые его увидел, то он тут же меня взбесил! А знаешь чем? — Корнелиус перевёл на меня свой растерянный взгляд. — Я в нём узнал одного интересного человека. Да, он делает ошибки. Порой глупые, но какие его годы? Могу поспорить, что в его годы ты совершал вещи гораздо глупее. Если сказать ему лишь четыре заветных слова, то он перевернёт историю! А знаешь, какие эти заветные слова? «Я верю в тебя!». Всего-то! Придёт время, и он займёт моё место. Поверь мне! В конце концов, я бы просто так не стал соглашаться учить этого балбеса. Он пришёл ко мне ещё тогда, давно, весной, и попросил помочь ему. Конечно, я отказал, но чувствуя на себе ответственность перед империей и твоё внушение, что он позор для всей семьи и, как ты мне сам сказал: «в семье не без урода». Знаешь, на что он согласился? — Внутри меня просто всё закипало, и я уже не видел ничего, кроме глупого выражения лица Корнелиуса. — Он согласился добровольно стать моим рабом на достаточно большой срок! Ты представь, какое это унижение, и всё для того, чтобы ты, ублюдок, наконец признал его! А я стебался над ним в тот момент. Только подумай, в каком он был отчаянии!
Я услышал удивлённое возмущение Каина в сторону Христофора. Но паладин даже не стал реагировать на брата, поражённый моей речью, он просто застыл на месте.
— Но тебе плевать, он ведь не унаследовал титул и не является сильным магом и достойным, на твой взгляд, паладином, хоть в свои годы, что крайняя редкость, капитан имперской гвардии. Но, сука, я сделаю из него достойного героя, и тот ещё постоит у престола императорского по правую руку. Поверь, бесит он меня сильно лишь потому, что в нём я себя вижу, только более благородного, великодушного. Лучшую версию себя!
От такого признания даже Мира встала со своего места и вышла со стола, лишь бы получше разглядеть моё лицо и убедиться, что я не вру. Принц лишь непонятно гоготнул. Христофор покачнулся, как от удара. Теперь его держал брат.