Вечер я провёл вдвоём с дочерью, мы не выходили из моей спальни, наверное, даже не покидали кровать. Просто валялись на ней и болтали обо всём. Завтра будет ещё один тяжёлый день. Ведь такие разговоры просто не проходят, и либо сегодняшний мой взрыв пойдёт на пользу этой семье, либо добьёт её…
Глава 27: Кудесница та ещё
Мы с Весперией так и заснули, крепко прижавшись друг к другу. От её присутствия на душе мне стало легче. Не знаю, то ли это её ведьминское колдовство, то ли детская доброта… Но каждый раз, когда она появлялась в поле моего зрения, я чувствовал себя лучше. Даже всю эту ночь, каждый раз прокручивая в голове, как я мог допустить уход двух своих старших детей — она была рядом. Заботливо заключив меня в свои объятия, гладила по голове и утверждала, что всё будет хорошо. Я верю ей. Пожалуй, маленькая ведьма —единственный человек, которому я всецело и безоговорочно верю. Верю больше, чем себе самому.
Порой я думаю, что было бы, если бы тогда, далеко триста лет назад, когда мы брали Ирис, я бы сразу её забрал. Смогла бы она тогда разогнать все мои печали и не дать мне погрязнуть в грехах ещё больше? С появлением Весперии в моей жизни я как будто бы смягчился. Создавалось такое впечатление, что она забирала всю мою злость, ненависть и обиду и превращала её во что-то иное, в светлое и доброе. В свои вечные вопросы о том, как устроен наш мир и как он выглядит, в весёлые игры и долгие сказки по вечерам. Во всё то, что возвращало меня назад, когда я был… Счастлив?
В такие моменты я вспоминал, как с сыном и его матерью мы весело гуляли по городу, посещали ярмарки, общались с разными людьми. Или, когда мы встречали осень в доме на берегу озера. Где купались, веселились и подолгу гуляли в лесу. А длинными вечерами сидели на улице у костра и считали звёзды. Забывались даже все ссоры и скандалы с его матерью, и с ней мы тоже находили причины для общего веселья, и когда ребенка в свое царство грёз забирала Богиня Луны, то мы предавались плотским утехам. И все же я любил её… Наверное, поэтому в определённой степени был верен ей и, несмотря ни на что, не пошёл против матери моего сына. Даже несмотря на все её запреты! Она очень боялась слухов и ещё больше боялась, что все узнают, чья кровь течёт в ребенке.
Мой сын, моя гордость, был непростым ребенком. Болезненным не только телом, но и разумом. Сначала мы думали, что это слабоумие. Когда смешивалась неравная кровь, такое случалось. Редко. Но рождались дети, не способные заботиться о себе самостоятельно несмотря на то, что были физически сильны, и даже если они наследовали более сильную магическую силу радетеля, всё равно были слабоумными. Когда человек с низкой магической силой и наоборот с невероятной сильной смешивают свою кровь в ребёнке — это невероятная авантюра! Ребенок может родиться мёртвым или слабым, может быть и слабоумным, но это редко или как в случае с моим сыном… Безумным. Что, бывало, настолько редко, что почти не существовало. Его безумия боялся даже я!
Его мать считала, что это наказание за наши грехи. Помимо безумия был и ряд других проблем. В своё время, когда я не имел слова, она отдала его в храм Бога Солнца. Там ему становилось только хуже. Я же, вопреки её запрету, отвёз его туда, где о нём действительно позаботились, и отдал его в храм Богине Гроз. Часто посещал его. Он взрослел, становилось проще его контролировать, и, казалось, он сам понимал о своём недуге. Его мать, вскоре не выдержав разлуки, забрала сына в свой дом. В столицу. Но, спасите Боги, узнать всем эти напыщенным, знатным павлинам, что её необычный сын рождён от союза раба! Мальчик был словно и наказанием, и благословением. Невероятно красивый, сообразительный, оттого с его безумием и опаснее! Никогда не знаешь, что он мог выкинуть в очередной раз. Масла в огонь подливало и то, что силу он унаследовал мою. И в отличие от меня мог пользоваться ей почти с пелёнок.
Мы вели табу на его магические силы. Мне и моему сыну было запрещено подавать хоть намёки о кровном родстве. Но как не прячь и что не говори — он был моим ребёнком. Характер, движение, мимика, интонация — почти всё было от меня! Мы всем говорили о том, что, будучи ребёнком, он просто перенял мои привычки и не более.
Спасала нас только его необычная внешность, как и для того времени, так и для этого. Белая кожа, нет, не благородная бледность, а кожа цвета снега, почти прозрачная. Было видно, как под ней пульсирует его голубая кровь. Невероятно яркие голубые глаза, ранимые на свету, оттого и вечно налитые кровью. И белоснежные волосы, везде! Брови ресницы, волосы на теле — всё было исключительно белым. Сын был раним к солнцу. Будто сам Лучезарный Бог проклинал его существование и не позволил ходить под его милостью. В детстве у него всегда были солнечные ожоги, отчего он сильно страдал и плакал от несправедливости и боли. Находиться на лечении в храме Бога Солнца для него было настоящим испытанием, и спокойно выдохнуть он смог лишь в тенистом храме моей Богини. Там, где прославляли дождь и прохладу, он нашёл исцеление.