Я тихо подошёл к нему и уселся рядом. Но это на него не подействовало, он закрылся в своём разрушенном мире. Отчего-то он мне напомнил моего сына. У того тоже случались такие истерики. Редко, но были. Я приподнял безвольного графа и прижал к себе. Он всё также закрывал своё лицо руками, но не сопротивлялся. Это уже хорошо. Я сидел, прижимая его к себе и немного покачивая успокаивающе гладя рукой по спине. Ему нужно выплеснуть всё это наружу. Всю эту боль и усталость, всё своё отчаяние, что копилось годами с самого детства.
Словно из ниоткуда появилась и сама Мира, в руках она держала кувшин с водой и полный стакан. Одетая в ночную сорочку и прикрытая халатом, слабо повязанным поясом. Мира протянула стакан с водой мне, чтобы я дал его Каину, и тот смог немного успокоиться. Подав стакан Каину, он от него отказался, отрицательно промычав, и я просто поставил его рядом с собой и продолжил просто обнимать графа и успокаивающе гладить то по голове, то по спине.
Сейчас он не был расчётливым графом, каким я расписывал его днём. Сейчас он был ребёнком, который так и не получил полагающейся ему любви. На которого свалилась огромная ответственность за имения, честь титула, за младших братьев и сестёр. Всё держалось на нем. Каин нёс это бремя с гордо поднятой головой. Но стоило мне открыть свой рот и отметить все его заслуги, сказать, что он действительно достоин уважения… Я не знаю, что было после, что сказал ему Корнелиус, но что-то мне подсказывает, что его отец либо промолчал, либо и вовсе нелестно ответил. Возможно, молодого графа задело, что его старания оценил посторонний человек, который провёл с ним едва пару недель. И те слова он ожидал услышать от отца, но никак не от меня? С Христофором в этом плане было проще, как пример благородного отца у него был Джозеф. Хотя по факту он и был им. Поэтому паладин стойко выносил все унижения и обиды со стороны Корнелиуса. С отрочества он лишился любви и всякой надежды. Но у Каина надежда оставалась. Пусть братья лишились матери, но отцы у них были.
— Каин, — я попытался пробиться сквозь его защиту и убрать его руки, чтобы заглянуть ему в лицо и поговорить с ним. Но тот лишь сжался сильнее. — Послушай меня. — призвал я его успокоиться. Я говорил с ним, как со своим сыном. Тихо и спокойно. — Корнелиус сделал свой выбор, судить будут его лишь Боги. Всё, что вам остаётся — это принять его и простить. Но теперь и тебе, и Христофору хоть жить легче станет. Понимаешь, о чём я? — постарался я привлечь внимание графа. — Только задумайся. Ты теперь свободный и сам себе хозяин. По праву можешь занять главенствующее место за столом. По праву можешь всё решать без указки и не озираться на отца. Не думать о его суждениях и не терпеть выходки Одджит. Я удивлён, что ты вообще её звал «матушка». — нервно засмеялся я, а Каин притих у меня на руках. Слушал. — Тебе теперь не нужно думать за всех и как сохранить искусственный мир. Христофор, достаточно взрослый, чтобы отвечать за себя, да и по договору принадлежит мне, как и твои сёстры уже не твоя головная боль, а моя!
Каин всё же раскрыл свой кокон и посмотрел на меня, опустив свою голову мне на плечо. И громко всхлипывал. Руки невольно опустились у него. Он действительно от всего устал.
— Вы же с Христофором понимаете, что всё, что я о них говорил, было сказано для Корнелиуса? — Я переводил свой взгляд то на Каина, то на его младшего брата. Христофор стоял, словно отрешённый. Он тоже уже устал от этой семьи и вечных терзаний. — Издеваться я над ними не собираюсь и другим не позволю. Что касается Адольфа и Евы, то я думаю, мы сможем забрать их и позаботиться.
— Уже. — тихо сказала Мира. — я распределюсь, чтобы детей не трогали.
— Я собираюсь отправить письмо в Морскую Академию в Илиаде. — подал голос принц. — Рекомендательное письмо для обучения Адольфа. Думаю, из него получится славный капитан. Но, конечно, не всё сразу, — тон Калеба был добродушный, в отличие от его внешнего вида. Он стоял с спущенными штанами, как недавно у двери. — Думаю, и для Евы найдется приличное учебное заведение. А на каникулах буду приезжать к вам. Ну, конечно, если они захотят учиться по-нашему приглашению.
Принц вопросительно смотрел на свою сестру, будто спрашивая, согласятся ли дети? Но та лишь пожала печами. Каин и Христофор лишь облегченно переглянулись.
— Я думаю, они такую возможность не упустят, Адольф уж точно. — всё продолжал прибадривать я. — Таким образом получается, что в один вечер мы всех пристроили и вернули тебе твой статус. Смотри, как, однако хорошо всё выходит. Младших на обучение и не абы куда, а по приглашению их имперских особ. Старшие на моих плечах. Змея я тебе завалил. Шахты можно снова открыть и заселить близлежащие земли. К весне мы тебя женим. Для нас тоже труда не составит это. — Христофор с Калебом издали смешок. — Не понравятся здешние невесты — ну и боги с ними, из Грозового Придела тебе найдём девку. Знаешь, какие они у нас там? — я перешёл на шутливый тон. — У-у-у, Одджит по сравнению с ними котёнок. Одна Лаура Бешеная Кошка чего только стоит. Между прочим, маркиза. Ты бы видел её формы… Девка хоть куда. Правда язык у неё, что кнут. Ну и кнутом она владеет, что своим языком. Но если такие не нравятся, то есть и те, что глаз от пола не поднимут. К примеру, дочка барона — Ольга. Тихая, как трава, и красивая, как первоцвет. Если уж знати не найдём, то любую из наложниц отдам. Они-то вообще сливки. Даже королеву Лилиан. Христофор, наверное, знает. Раньше государство такое было, королевство Ирис. Лилиан, между прочим, считалась самой красивой женщиной нашего времени. Ну, или сам увидишь и выберешь. Но характер там тоже не простой. Зато подспорье тебе тут будет. Она с королевством справлялась, лишь один её шепот заглушал бунт столицы, что ей твоё графство.