И вот, вспоминая её, я также сидел на кровати Каина и ждал. Но реакции не было. Тогда, уподобившись ей, я нагло влез в его пространство и лёг на него сверху. Ноги мои по-прежнему свисали на кровати, а спиной я упирался на Каина, который свернулся калачиком и замкнулся в своём разрушенном мирке.
— Я думал, мы с тобой вчера многое обсудили. Рассчитывал на то, что ты всерьёз воспримешь мой монолог и помощь от их высочеств. — начал я с ним беседовать. Но Каин меня игнорировал. — Скажи, что сейчас разъедает твоё сердце? — тишина. — Если ты так и будешь молчать, то тебе это не поможет. Ты же знаешь, я своего добиваюсь, чего бы мне этого не стоило. И на ноги я тебя всё равно поставлю. — Угрожал я или предупреждал, сам не знал. — Каин, от тебя сейчас многое зависит. На тебя смотрит Христофор и равняется. Он всегда на тебя равняется. Ты — его пример после ухода Джозефа. Его опора, да и не только его — Адольф тоже на вас смотрит и хочет, чтобы вы приняли его в свой круг. Если уж так сложилось, что Корнелиус не самый лучший отец, с которого и взять то нечего, то ты послужи примером своим братьям. Хотя бы до отъезда Адольфа. — Каин вроде зашевелился подо мной, но всего лишь лёг поудобнее. — Подумай, им сейчас тоже сложно. А как только всех отошлём, то закатим с тобой такую попойку, чтобы вся империя о ней ещё говорила год уж точно! — воодушевлённо возгласил я.
Что бы я после не говорил, какие бы доводы не приводил, даже переходил на угрозы. Каину было плевать. Я пытался растормошить его физически, он лишь как тряпичная кукла поддавался всему. И мое терпение лопнуло. К сожалению, как та женщина, что поднимала меня, я не мог поднять Каина. Я не находил ни нужных слов, ни правильных действий. Вернувшись на край кровати, я сел и молча ждал опять. Но графу было плевать. Всё же Корнелиус ему что-то наговорил, знать бы, что… Христофор не поделился, значит, он либо не знает, либо не считает нужным.
— Я всё равно к вечеру подниму тебя. — смог я только выдохнуть и оставил покои графа.
Я вернулся в гостиную к остальным, там уже была и Ева с Весперей, и приодевшийся Христофор, которого отчаянно пыталась приободрить принцесса, даже приобняла его. В любой другой день он бы с ума сошёл от такого счастья, но сейчас его лицо ничего не выражало, он лишь молча её слушал и иногда кивал.
Ева, Адольф и Весперия тоже держались вместе, они все втроём успели сдружиться, что не могло меня не радовать. На самой Весперии уже красовалось заказанное мною колье. На её тонкой шее оно смотрелось просто изумительно, а цвет вставок отлично сочетался с цветом глаз Весперии. Голову посетила мысль, что с такими же камнями надо будет заказать ей и сережки.
Но, смотря на выражение лиц всех присутствующих и то, с какой надеждой на меня смотрел Христофор, я не находил слов, оттого нервно крутил кольцо на руке. Я стоял и смотрел в окно. Где-то там, в дали, закрытый Грозовой Придел, в нём же — та женщина, что всегда находила нужные слова. О, если бы она была тут, то несомненно бы нам помогла и побеседовала со всеми. Я уверен, что Каина она бы подняла за считанные минуты.
— Ты что, тоже кольца носишь? — раздался детский голос Евы.
Ева редко говорила со мной, Одджит успела настроить её против меня. Но влияние Весперии на неё тоже было велико. Я не запрещал детям обращаться ко мне лично и в упрощённой форме в независимости от статуса и сословия, будь то раб или же наследник престола. Дети всегда и везде остаются детьми.
— Это не просто кольцо. — спокойно проговорил я, не отрываясь от своего занятия.
Всем и так стало понятно, что на графа я воздействовать не смог, оттого и не спрашивали ни о чём.
— Обручальное? — всё никак не могла угомонить своё любопытство девочка.
— Нет, оно магическое, у него даже своё имя есть.
Я посмотрел на любопытного ребёнка и поймал взгляд дочери, которая аккуратно поглаживала кончиками пальцев своё колье и лишь одними губами сказала: «Спасибо». Теперь она может не бояться потерять подарок Хозяина Дня.
— И какое? — Ева склонила голову набок и, моргая, смотрела с неподдельным любопытством.