— Да. Но я знаю, как к ней попасть и вернуться. Она на границе. Там нет поселений и ничего не растёт. Думаю, если открыть небольшую часть, ничего не случится.
— Один поедешь?
— Весперия поедет со мной, за нами, как всегда, увяжется Христофор. По крайней мере, я так думаю. — В уме я прикидывал примерные путь и время, что он займёт.
— Тогда я спокойна. — и, словно расслабившись, она облокотилось полностью на меня и накрыла своей тёплой ладонью мою руку. — Знаешь, а Весперия способная девочка. У неё есть все данные для музыканта. Думаю, если к этому подойти серьёзно, то выйдет что-то невероятное. Мы с Майей давали уроки ей и Еве. Ева не очень заинтересована была. Она всегда быстро теряет интерес, а вот дочь твоя наоборот. — Адель быстро перевела тему. Наверное, она чувствует, как мне тяжело говорить о том месте.
— Они у меня все способные, каждый в своём. Сын, к примеру склонен был к скупому военному ремеслу, но в то же время обожал и литературу. Много читал и сам писал. Я любил, когда он присылал мне письма. Иной раз он свой день описывал в стихах. Они все хранятся у меня не только в сердце, но и в особом месте. — задумчиво начал я. — Аврора — старшая дочь, она, как и её мать, разбиралась в травах. Знала название и назначение каждой травинки. Любила танцевать, до безумия доходила её любовь к выращиванию чего-либо. У неё всё росло, рука лёгкая была. Даже то, что не могла высадить её мать, с лёгкостью делала она. А Весперия у нас большая любительница животных, музыки и вдобавок маленькая интриганка. Но за это её винить я не в праве. Скорее всего, ей эта черта досталась от меня. — почему-то именно рассказывая о детях в таком ключе, мне не стало грустно или боль утраты эхом не отдалась в моём сознании. Даже наоборот.
— Хотела бы я почитать те письма. — задумчиво заулыбалась Адель.
— Я прочту тебе их, но не все. — засмеялся я. — Всё же сын у меня рос мужчиной и есть в письмах то, что девушке слышать необязательно. В конце концов, это переписка между сыном и отцом. Да и сам по себе, вырываясь из душного общества зазнавшихся столичных особ, он вёл себя свободно. Я не запрещал ему почти ничего. Он это знал, но и не шалил. Бывало, даже наоборот брал на себя долю моих обязанностей. Почти с пелёнок. И чем старше он был, тем больше и важнее поручений он получал. Ещё при этом светился так от радости. — я прикрыл глаза, вспоминая озорную улыбку моего мальчугана.
— Ты с таким удовольствием и гордостью говоришь о своих детях. Я прежде ни от кого не слышала подобных речей. Мне говорили, да и сама я наблюдала… — Адель на мгновенье задумалась. — Насколько ты хороший отец для Весперии. Я слышала вашу историю. Это вдохновляет. Если бы каждый из знатного сословия взял к себе в семью ребёнка, хотя бы из черни, я молчу уже про рабов, то мир был бы добрее.
— Взять может каждый, а полюбить многие не способны.
— Некоторые родных детей не любят. — горько усмехнулась девушка.
— На них ровняться не стоит. — пожал я плечами. — В целом, не стоит портить себе настроение, говоря о таких личностях. Ночная моя нимфа, какие у тебя планы на эту ночь?
В моей голове созрел гениальный план. Главное, чтобы Адель согласилась.
— Очень важных и интересных дел у меня нет. Если тебе нужно составить компанию, — девушка сделала вид, что она сильно задумалась, даже отстранилась немного. — То я даже не смею отказывать вам, о, мой великий и беспощадный господин! — громко рассмеялась Адель.
— Раз так, то собирайся мы в город поедем.
— В город? Верхом? — Адель тут же подскочила с места.
— Да. Хочу тебя кое с кем познакомить.
— Мне надо собраться.
Адель закрыла крышку фортепьяно и подхватила букет с тросточкой.
— Тебя проводить? — я даже не удивился её реакции.
— Знаете, мой безжалостный хозяин, я всегда находила вас крайне умным и расчётливым мужчиной. — Адель дразнила меня в своей манере. — Но порой вы задаёте настолько глупые вопросы…
— Я, как понимаю, мои извинения ты не приняла и дразнить меня будешь, пока тебе это не надоест? — я взял Адель под руку, и мы направились к её покоям.
— Ну что вы, мой всевластный господин, я всего лишь покорная слуга. — игривая улыбка даже не сходила с лица девушки.
Мы быстро дошли до покоев девушки, и Адель, не отпуская моей руки, потянула меня внутрь. Девушка цветы поставила в вазу. В комнате горел тускло свет. Он горел скорее для служанок, нежели для самой хозяйки. Ей свет не был нужен. Адель засуетилась и стала подбирать свои вещи, уйдя в гардеробную.
— А что мне надеть? Платье? Если платье, то какое? — кричала она откуда-то из гардеробной.
— Это не совсем то место, где было бы уместно пышное платье. Надень то, в чём будет удобно ехать верхом. Сразу говорю: Ахерон — конь огромный. — отозвался я, в который раз разглядывая покои, и каждый раз находил в них что-то новое для себя.