— Моя старость… — прокряхтел я.
Адель очень громко рассмеялась. А смех эхом покатился и по всему замку, грозясь разбудить всех спящих. Но я сам не смог сдержать смеха. Мы просто валялись на полу и хохотали. Вернее, Адель валялась на мне, а я уже на корке льда. Девушка предприняла попытку развернуться ко мне лицом, но снова поскользнулась на льду и просто плюхнулась мне на грудь. Но на второй попытке смогла всё же встать на четвереньки и, не переставая смеяться, нависла надо мной. Я лишь наблюдал за её счастливым смехом и такой искренней улыбкой. Щёки её покрыл хмельной румянец, а лента в волосах уже давно держалась на честном слове.
— Вы где шлялись? — раздался злой и взволнованный оклик Каина.
Я лишь вскинул голову и, опираясь затылком об пол, смотрел на графа, к нему уже подбежал не менее взволнованный паладин.
— Ой… — засмеялась ещё громче Адель и села на пол. — А мы гуляли в городе.
— Ты что, пьяна? — заметил не совсем привычное поведение сестры Христофор.
— Н-е-е-т! — размашисто махнула рукой Адель, выдавая себя всё больше и больше. — Ты что! Я девушка из приличного общества. Разве я могу? — Словно актриса на большой сцене, она положила руку на сердце и выражение её лица было неприлично безвинным.
Я лишь громко смеялся над этой игрой и над тем, как смотрели братья Хамбл. Я развернулся и присел рядом с девушкой.
— Бессовестная! — заявил резко Каин. — Мы весь замок обыскали, все окрестности, людей подняли, место себе не находили. Везде искали тебя, уже не знали, что и думать! — я заметил, как у Каина нервно задёргался глаз.
Адель издала звук, похожий на фырканье Ахерона.
— А я, между прочим, в рабстве. Вот! — тут же нашлась девушка. — Как я могу перечить воле самого жестокого человека и по совместительству хозяина?
— Уведите её с глаз моих и спать уложите. Тут не с кем разговаривать. — махнул рукой кому-то Каин. Из-за угла показалась пара служанок. — И приберите тут.
Одна из девушек помогла Адель подняться и повела её в сторону спальни, вторая ушла, по-видимому, за домашней утварью, чтобы убрать корку льда. Я поднялся и смотрел вслед Адель, которая радостно махала рукой высоко у себя над головой и желала всем спокойной ночи и сладких снов. Служанка едва держала её под руку. Я не мог сдерживать ни смеха, ни своей улыбки.
— И что это было? — спросил Христофор, подходя ко мне с братом.
— Вроде бренди. — попытался вспомнить я.
— Ты в своём уме? — Каин попытался меня отчитать
— Да. Она моя собственность. — напомнил я. — К тому же, я-то почти трезвый, и с нами был Ахерон, он в принципе не пьёт сейчас. — это я уже говорил для Христофора.
— Конь? Гениально! — всплеснул руками граф.
— Да, а что? Он очень ответственный, Христофор, подтверди. — я посмотрел на паладина, который стоял в полной растерянности.
— Давайте с этим разберёмся завтра. К чему пустые споры? — попытался всё примирить паладин.
— Мирный ты наш! — я ухватил Христофора за шею и зажал, начал начёсывать его короткую стрижку. — За мной повторяешь? Тина стригла? — не прекращал я свои действия. — Был бы ты в моей Мирной армии, был бы оратором!
Христофор попытался вырваться из моей мёртвой хватки, но это было бесполезно. Но я всё же сжалился над его кряхтением, и ещё недовольное лицо Каина всё портило.
— Я завтра еду в Грозовой Придел. — отпустил я паладина. — Вернее, в одну из его частей на границе, вы со мной?
Братья удивлённо переглянулись.
— С Адель? — спросил по итогу уставший Каин.
— Думаю, завтра ей будет не до этого. Я планирую с Весперией, но, зная Христофора, что он в любом бы случае пошёл бы с нами… — я на минуту задумался, а после и вовсе отошёл в сторонку. Уступая место подошедшей служанке, которой нужно было убрать ледяной налёт на полу. — Поэтому делаю официальное приглашение. Дорога туда обратно где-то сутки верхом, поэтому палатку или что-то в этом роде нужно будет взять с собой, и запас еды. Мы там заночуем. Выходим на рассвете. Желающих жду у конюшни.
Я не стал дожидаться ответа и направился к себе. Рассвет будет через несколько часов, а мне нужно срочно поспать. Как добрался, а уж тем более как уснул, помню смутно.
Утро было тяжёлым… Началось оно с радостного крика Весперии и её безумных прыжков на моей постели. А я лишь чувствовал, как вчерашние угощения, как ком встали поперек горла. Во рту пересохло, и горло было сухое, как в той пустыне, которую я пересёк однажды. Я кое-как заставил сесть себя на кровати. Дочь назойливо прыгала и твердила «Вставай!». Волна раздражения накатила на меня, и я одним движением руки опрокинул ребенка на кровать, а после положил сверху на неё подушку. Тишина. Я снова завалился в кровать с громким стоном. Весперия, лишь хихикая, вскочила на меня.