Я быстро огляделся, стена пропала. Грозовой Придел открыт либо полностью, либо частично. Но разбираться с этим сейчас не было времени. Кое-как поднявшись, я, шатаясь, побрёл в сторону лагеря, стараясь отогнать самые дурные мысли. Вдали показался круг огня и сам лагерь. Навстречу мне выскочил обеспокоенный Христофор, а Каин и принц вскочили на ноги. Все были чем-то напуганы.
Меня шатало, и Христофор подхватил меня под локоть, довёл до лагеря. Я чувствовал сильную слабость. Невыносимо хотелось спать. В лагере были все, за исключением Весперии. Липкий страх снова вернулся. Рядом тот силуэт. Я чувствую, я боюсь… В нём непонятная сила и мощь. Нет, не та, что у Хозяина Дня. Она иная.
— Что произошло? — ко мне подскочила Мира и протянула флягу с водой.
Я жадно глотал воду. Меня всё ещё трясло, и это не от холода! Липкий пот стекал с меня градом. Все видели моё состояние.
— Мы слышали ужасный грохот, а после жуткий вой. — начала докладывать Мира. — Но это был не дикий зверь, а что-то более страшное.
В лагере повисло жуткое напряжение. Все молчали, и было слышно, как огонь пожирает дерево.
— Где Весперия? — наконец смог выдать я.
— Тут. — принц огляделся по сторонам. ища юркую девочку. — Только что была тут. — удивлённо и тихо добавил он.
Калеб тут же стал мельтешить по лагерю и искать ребенка, к нему присоединился Каин. Меня же охватила паника, и как не старался я ей сопротивляться, присутствие таинственного силуэта и пропажа любопытной Весперии никак не способствовало моему успокоению. Я судорожно соображал. Что это могло быть или кто? Куда подевался Ахерон? Я его не ощущаю! Что происходит? Везде сновали граф и принц, и уже не просто звали девочку, а кричали, отбегая от лагеря. Я же не мог заставить себя пошевелиться. Христофор что-то говорил мне, но я не слышал. Я слышал лишь как мужчины искали мою дочь.
Знакомая боль утраты эхом отзывалась внутри меня и больно колола по сердцу. Неужели снова? Я больше такого пережить не смогу! Не надо, пожалуйста…
Я поднял глаза на небо. Его не видно. «Богиня Гроз, прошу…» Ком встал в горле. Даже молиться я не могу. Я продолжал сидеть у костра на земле. Меня всё также трясло, и казалось, что с каждой минутой всё сильнее. Я вцепился всеми силами в флягу, словно она — центр мира. Только не Весперия…
В небе раздался грохот грома, и молнии сверкнули, озарив всё, словно днём. Дождя нет. За плечо меня трясла Мира, требуя хоть каких-то объясняй. Христофор, Каин и Калеб успели вооружиться. Принц и граф отправились на поиски ребёнка. Огонь костра и факелов стали в десять раз сильнее. Христофор это сделал специально или это его страх?
В небе всё также сверкали молнии. Но они были не мои. Я их не призывал. Свои я мог отличить от иных. Эти молнии были и не те, что несли природные дожди. Они были чужие. Словно кто-то с подобной моей силой бродил рядом.
Мгновенье, и всё закончилось. Весперия повисла на моей шее. Я вздохнул с облегчением и прижал ребёнка к себе всеми своими силами, чтобы не навредить ей. Уткнувшись в её макушку, я вдыхал запах волос дочери. Цветочный аромат. Смолк и гром, молнии перестали гневно озарять небо.
Христофор окликнул мужчин и те вернулись в лагерь. Ощущение присутствия таинственного тёмного силуэта пропало. Всё стало спокойно.
Весперия сказала, что отошла по нужде, что постеснялась об этом говорить, но как услышала окрики, тут же пошла обратно. На этот раз я ей не верил. Впервые за всё время я не верил дочери. Она лукавила.
Когда все успокоились, мы разошлись по палаткам и оставили дежурного. От усталости я просто отключился. Проснулся лишь рано утром. Меня разбудил тихо Христофор. Чтобы не беспокоить Весперию, я аккуратно выбрался из её объятий и вышел из палатки. Было уже утро. Христофор отдежурил и за меня, посчитав, что я нуждаюсь в отдыхе больше других. Я разозлился на него.
Туман уже рассеивался. Постепенно проснулся и весь лагерь. Мира и Весперия, как и обещали, накормили нас завтраком. Сказав, что это была самая вкусная каша, что я ел, я бы соврал, но она не была отвратительной. Вполне сносно, двум принцессам есть над чем поработать. Быстро свернув лагерь и снарядив лошадей, мы двинулись дальше.
Да, у меня получилось аккуратно сдвинуть линию Придела. Это было видно невооружённым глазом. Стена стояла гораздо дальше, а перед нами растирался красочный лес. Его очертания были такие знакомые, родные. Казалось, я знал каждую веточку. На них ещё не распустились весенние почки. В раннем весеннем лесу щебетали птицы. Было жалко их, ведь для них осень настанет буквально через несколько дней.