Мы ехали по знакомой мне дороге, по ней я всегда возвращался с своим войском домой после затяжных воин или просто после того, как покидал свои земли. Нет, это была не центральная дорога, а объезд. Иной раз не хотелось тащиться через селения. Не считая небольшого леса, здесь был пустырь. Было запрещено строить дома и иные другие постройки вблизи Тиса на много километров.
Ахерон пропал. Все посчитали, что он просто убежал. Христофор тоже за него волновался, спрашивать у Весперии я не стал и паладину запретил. Моё доверие к ней пошатнулось. Наша компания словно забыла о вчерашнем и мирно беседовала между собой. Я ехал поодаль от них впереди. Мне не хотелось ни с кем говорить. Настроения и вовсе не было.
Свернули мы с дороги на тропинку, я спешился и все последовали моему примеру. Весперия же осталась сидеть верхом. Даже хорошо, за ней так было проще следить. В этом лесу было запрещено охотиться, дичь была непуганая и с интересом смотревшая на людей.
В свою очередь мои спутники с восторгом оглядывали выходивших на нас животных и отпускали шутки про трёхсотлетнее мясо. Стало противно. Христофор шёл молча и замыкал нашу цепочку. Лес сменился подлеском, а после — огромным полем. В отличие от всего остального леса, полянок и дорог, тут была сочная зелёная трава. А в самом центре гордо рос Тис. Я привязал коня и взял кое-какой свёрток из сумки, пошёл к нему.
Дерево стояло, покрытое листвой, будто для него не было сезона. По правде говоря, листва у него не опадала даже зимой. Сквозь его могучие ветви пробивались сотни солнечных лучей, согревая его. Прямо как в моём сне… Я немного постоял поодаль и понаблюдал. Как вокруг Тиса росли цветы, что я высаживал для своих родных. Они тоже цвели круглый год. Тут были совсем разные цветы, привезённые со всей империи и за её пределами. Голубые ирисы, красная камелия с востока, первоцветы с севера, даже луноцвет был, что считался самым редким цветком.
Всё, что бы я не садил, тут всё приживалось, словно Аврора ухаживала за своим необычным садом. И на этот раз я привёз ей корни цветов, что собирал по всей новой империи. Даже, казалось бы, мёртвые цветы тут оживали и приживались. Поэтому я с уверенностью собирал корни разных растений. Дочка присмотрит за всем…
Никто не стал пересекать поляну вместе со мной. Я был совсем один. Чем ближе подходил я к Тису, тем больше грусть и тоска одолевали меня. Редкие слезинки стали скатываться по щекам против моей воли. Я развернул свёрток и взял маленькую лопатку, высадил цветы в очередной строй перед деревом. Словно по велению Богини Плодородия, из корней тут же пробились и расцвели всевозможные цветы, что я так усердно выбирал и собирал. Для кого-то это было бы удивительно, но не для меня. Я знал об этом свойстве.
Как только я посадил последней корень и проследил за тем, как растёт нежный белый цветок, то направился к дереву в центре цветочной поляны. Растения переливались всевозможными цветами и их сочетаниями. Зрелище было невероятное.
Тис как всегда невозмутимо стоял и тянул свою крону к солнцу. Я подошёл к нему и коснулся его лбом, руки поглаживали грубую кору дерева. Слова комом стояли в горле. Хотелось снова дать волю чувствам и разрыдаться. Но я не мог. Мне на это не хватало сил, поэтому я просто так долго стоял и общался с Авророй. Я говорил с деревом, как с своей дочерью. Поведал о новом мире, просил прощения за то, что не навещал её почти триста лет.
Почему-то именно с ней, будто Астры тут не было. Даже с самого начала я приходил к Авроре. Может, я не так уж и сильно любил Астру? Может, с её гибелью развеялись чары? Дочь я любил, тут ни сомнений, ни вопросов не было. Но вот Астра… Я порой задавался этим вопросом. И даже рассуждал об этом, сидя в корнях Тисового дерева.
Сердце ныло. В голове бессовестно возникли образы дочери, болезненно напоминая мне об утрате. Воспоминания накладывались одно на другое. Сколько я так уже стою?
— Зря страдаешь и рыдаешь. — послышался будто безразличный голос Весперии. — Этим ты ей точно не поможешь.
Наверное, впервые я не хотел видеть маленькую ведьму, её слова были мне противны. Они причиняли немыслимую боль.
— Уйди. — лишь тихо выдавил я из себя, не отрываясь от дерева.
— Порой я забываю, что у ведьмы и у людей абсолютно разные силы и разные чувства восприятия. Даже души… Оглянись, ты посмотри, где ты стоишь. — Весперия всё не могла успокоиться.
Я пересилил себя и всё же оторвался от Тиса, развернулся и отошёл на несколько шагов. Перед мной стояла Весперия, позади неё Христофор, а чуть дальше, не заходя в сад, и вся остальная компания. Они с восторгом осматривали место. У паладина был большой свёрток в руках, он уставился на Тис. Словно баран на новый забор пялился.