— Что ты сейчас хочешь от меня? — я был слишком подавлен. Все триста лет я скучал по этому месту, по своему ребёнку…
— Что ты видишь? — Весперия была очень серьёзной.
Спорить с ней у меня сил не было, я оглядел всю поляну, сад, дерево и полесок. У лошадей стоял огромный мужик, в штанах и плаще. Он был на голову выше меня, а волосы его были чёрные, как смоль. Длинные, и блестели в лучах солнца. Его неприкрытую грудь покрывали странные символы. Но в нём что-то было знакомое. Неужто Ахерон?
— Дело не в демоне. — словно читая мои мысли, говорила ведьма, но она лишь следила за моим взором. — Всё цветет, вне зависимости от невзгод.
— Я знаю. — выдохнул я.
— А почему? — Весперия уверенно пошла к Тису.
Она прошла мимо меня и коснулась дерева. Я это не видел, скорее чувствовал. Я смотрел на Христофора, а он не сводил своего странного взгляда с дерева. Остальные просто начали бродить по поляне.
— Аврора за всем присматривает. — запоздало ответил я.
— Верно. — отозвалась Весперия, но на этот раз она стояла рядом со мной и взяла меня за руку, я дёрнулся, но девочка не дала мне отнять свою руку. — Смотри, — она потянула меня к дереву и приложила мою руку к нему. — Видишь? Чувствуешь?
— Кора, как кора. Здоровая, и не болеет. — констатировал я, смотря на дочь.
— А если так? — маленькая ведьма накрыла мою ладонь своей крошечной, детской.
Я почувствовал тепло и странную пульсацию, будто бьётся сердце. Теперь я с удивлением смотрел то на искренне улыбающуюся дочь, то на наши ладони.
— Она не ушла! Астры тут нет. Её душа была привязана иначе. А вот Аврора тут, — тихо сказала девочка. Словно её могли услышать. — Ты и сам это знал, почти сначала.
Во мне словно что-то переворачивалось. Такое странное чувство надежды. Аврора правда осталась тут? Она не ушла в чертог?
— Знаешь, чем мы отличаемся от вас? Имея особую привязанность, мы не умираем. Мы можем привязать душу к предмету, к горе или реке. А бывает, что даже без привязи мы остаёмся жить, пусть в ином виде, но жить ради кого-то. Аврора тут ради тебя.
Смотрел я в глаза Весперии и не верил, но внутри меня кричало всё: всё молило о том, чтобы это была правда.
— Из такой ситуации ведьму может вызволить лишь другая ведьма. Правда, если её об этом попросит близкий человек той, что загнала себя в капкан. — Весперия таинственно усмехнулась. — Как хорошо, что ты купил меня и нарёк дочерью, правда?
Я словно находился в другом пространстве и не понимал, нет, словно не слышал, о чём она говорит. В голове билась лишь мысль о Авроре.
— Ты можешь? — голос мой дрожал, я говорил едва слышно.
Я всё не отпускал руку от дерева, а Весперия не отпускала своей ладони. Я сидел перед ней на корточках, опустив одно колено к земле. А по щекам всё также скатывались слёзы. Отчего-то пришло острое осознание того, для чего нам были нужны две осёдланные лошади. Тягач — для Ахерона и смешной конь по глупой кличке «Карась» — для Авроры?
— Давай попробуем.
Весперия оторвала мою руку и забрала свёрток из рук Христофора, он тот уже перестал безвольно смотреть на дерево.
Она вернулась и отдала плащ, сказав, чтобы я готовился. Но к чему? Наша компания снова собралась вся вместе и встала около Христофора. Сама же Весперия стала писать знаки на самом дереве. Мне хотелось думать, что это не кровь, что банка, которую обвернули в плащ, была с краской, но умом я понимал: то была кровь. Думать кому она принадлежала мне и вовсе не хотелось. Весперия всё продолжала читать непонятный заговор и, макая пальцы в банку с кровью, писать на дереве.
Вскоре кровь и вовсе засветилась, и от красного цвета стала светиться зелёным, как листва Тиса. Шёпот ведьмы перешёл то ли в визг, то ли в вой.
Дальше всё было, как во сне. Смутно я помню, как из дерева стал появляться силуэт. Но это был силуэт не маленькой девочки, а уже повзрослевший девушки. Она медленно появлялась из коры Тиса. Ведомая зовом неведомых стихов Весперии, что теперь окропляла дерево кровью, перечеркивая свои же письмена. Я не мог оторвать глаз от такого зрелища.
Всё закончилось так же внезапно, как и началось. На моих руках, укутанная мною же, в плаще лежала Аврора. Из дерева она вышла, нет, выпала в мои руки, совсем нагая, и я поспешно укрыл её плащом. К самому Тису устало прислонилась Весперия и осела в его корнях. Она едва держалась в сознании. Аврора была очень похожа на свою мать, но и мои черты в ней проскальзывали. Я узнавал её. Но не мог понять, почему она не ребёнок? Ведь похоронил я её крохой, возможно, ровесницей Весперии, так почему в моих руках юная девушка?