Черты и наговоры матери делали её невероятно красивой. Астра всегда твердила, что Аврора непременно должна стать краше её. А краше я не находил. Да, со временем забываются черты лица. Блеск глаз. И я думал, что Адель намного красивее Астры. Я ошибался. Смотря на дочь, на её изогнутые брови, алые пухлые губы, ровные и аккуратные. На красные густые ресницы, смешной вздёрнутый носик. Я вспоминал как выглядела её мать. Но Аврора всё равно была невероятной красы девушка.
Аврора слабо то открывала глаза, то закрывала. Ей не хватало сил. К нам подошли остальные. Ошеломлённая Мира смотрела на всё происходящее округлёнными глазами. Калеба будто ничего не удивило, и он поднял Весперию на руки и подошёл к нам. Братья лишь уставились на девушку в моих руках. Христофор краснел от смущения и старательно отводил глаза, но всё равно продолжал любопытно разглядывать Аврору. Каин, словно заворожённый, и вовсе не сводил глаз.
Я держал Аврору на руках, как тогда, когда впервые её взял на руки младенцем. Боязливо боясь навредить, почти не дышал. У неё были обнажены ноги и плечо с рукой, я неумело пытался закутать её в плащ, но это было сложно. Девушка была почти без сил. Оттого более притягательной в своей невинной наготе, едва прикрывая все достоинства грубой тканью.
— Я не злюсь, — тихо прошептала она, наконец подняв свои малиновые глаза. — Я всё чувствовала и слышала. — продолжала она слабым голосом. Чтобы лучше её слышать, я наклонился к ней ближе, и своей не закутанной рукой она обняла меня и разрыдалась. — Спасибо, что сохранил меня. Я скучала…
Это была последняя капля. Я больше не мог себя сдерживать. Моя Аврора, моя маленькая девочка. Я прижимал её к себе ещё сильнее и гладил по красным волосам с зелёными прядками. Пусть взрослая, но моя! Моя дочь, Моя утренняя звезда. Я смог, сумел сохранить её. Я рыдал, прижимая к себе дочь. Громко рыдал, пусть все слышат, как я горевал по ней.
Глава 29: Буйство ведьмы
Домой мы мчались с невероятной скоростью. На руках у меня была Аврора, которая то приходила в сознание, то снова лишалась чувств. Калеб не выпускал Весперию с рук. Она настолько крепко спала, что ей ничего не мешало. Меня не особо сейчас беспокоило то, о чем без умолку трещала Мира или как Ахерон пререкался с Христофором, а Каин вступался за брата.
Добрались мы за полночь, девочек привели в порядок, уложили в мою постель. Я же от неё и не отходил почти до самого обеда. Мысли одна за одной крутились в голове, я то и дело ходил по комнате из угла в угол.
Утром пришёл Христофор, и из спальни смог вытащить меня в гостиную. Я всё время не мог понять: почему я поддаюсь вечно на его уговоры? Голова гудела, паладин же лишь сочувствующе смотрел на меня. Такой у него странный был взгляд. Тело и разум требовали отдыха, а я не мог даже присесть и на минуту. Мне нужно было двигаться, нужно что-то делать. Я был безумно рад тому, что случилось, даже перестал задумываться о силуэте и его мощи. Аврора снова со мной — огромный, тяжелый камень будто свалился с души. Дышать было легче, но я всё равно беспокоился, как я ей всё объясню? Что сказать по поводу Астры? Если девочка имеет тело девушки, а разум так и остался ребёнка? Все эти и многие мысли не давали мне покоя.
— Люцифер, можешь подойти? — Христофор что-то осматривал в вещах, лежавших на диване, которые я вчера ночью туда скинул.
Я лишь подошёл к нему, но в силу своей панической задумчивости Христофору удалось провести меня, и одним рывком он закинул меня на диван. Как подло использовать против меня те приёмы, которым я его учил. Я тут же попытался встать, но паладин придавил меня к дивану всеми силами. А у меня после прикосновения незнакомого силуэта и последующего дня, и бессонной ночи после не было ни магических, ни физических сил.
— Христофор, — ядовито прошипел я, стиснув зубы и упираясь в паладина руками, дабы спихнуть его с меня. — Живо слезь!
— Нет. — невозмутимо сказал паладин, продолжая давить на грудь. — Ты себя изводишь.
Я лежал на диване, одна нога была опущена на пол, Христофор же сидел рядом, навалившись на меня корпусом. Мои руки он прижимал ко мне и вдобавок придавливал собой.
— У тебя сейчас, как не странно, всё прекрасно. Они спят, твои так горячо любимые дочери просто спят. Потому что устали. Девочки не при смерти, не болеют, а спят. И тебе надо. Они проснуться, а ты тут бродишь, как неприкаянный с видом безумца. — Христофор говорил совершенно спокойно, лицо его кроме собственной правоты ничего не выражало. Как бы я не пытался вырываться или же отводить взгляд от приставучего паладина, у меня не выходило. — Послушай, мы сейчас встанем, я отведу тебя в комнату, ты примешь ванную и ляжешь спать. А я побуду тут и подежурю за тебя. Если что-то случится, то я тебя обязательно разбужу. К тому же тут Тина, ты же ей доверяешь?