Я вознёс молитву о сбережении ушедших душ Джозефа и Йентель Богине Гроз. Да пусть они не входили в её храм, пусть они под покровительством Бога Солнца, но чертоги равны для всех.
Стоя перед портретом, я всё продолжал думать о том, что было бы, если бы сложилась пара отца и матери паладина. Наверное, это был бы сильный союз. Каин и Христофор были бы счастливыми детьми, выращенные, как цветы в руках любящего садовника. Само графство процветало бы ещё больше, чем сейчас.
Джозеф мне казался человеком чести и дела. Тот, кто не бросал слов на ветер и нёс с гордостью, как свою добродетель, так и все свои грехи. Йентель с самого начала, когда я узрел её на портрете, показалась мне нежной и любящей женщиной. Каин отзывался о ней, как о прекрасной, заботливой и любящей матери. Графу повезло, он успел запомнить её при жизни, в отличие от Христофора. Джозеф, как и полагается любящему мужчине и отцу, научил своего сына чтить и любить хотя бы память о своей матери. Только одно это было достойно уважения.
Я вспомнил то, что наговорил Христофору, тогда, у ручья. Мы сильно подрались из-за моей глупой провокации. Мне стало невероятно стыдно. Стыд был это не столь перед паладином, сколько перед его покойными родителями. Такие гадости я сказал про тех людей, о ком даже не имел и капли представления! Мысленно я попросил прощения и за это перед ними. Весперия, наверное, как всегда, была права, говоря о невероятной сильной любви рыцаря и графини.
Ещё немного я постоял у камина в раздумьях, после перевёл взгляд на письменный стол паладина. На спинке стула аккуратно висел его драгоценный плащ. На самом столе были записи, читать я их не стал.
В свете дня комната выглядела иначе. Здесь уже не присутствовали светлые, белые и бежевые оттенки, как во всех других помещениях замка. Сразу чувствовалась рука Христофора. На одной стене, напротив письменного стола, висело множество разных сувениров с разных земель империи. О таком хобби паладина я не знал. Даже представить себе не мог, что Христофор коллекционирует народные безделушки.
Тут было много разных предметов, и даже маленькие гербы разных домов вырезаны из дерева и выкрашенные в краски. Только по одной этой стене можно было рассказать как историю, так и географию Соляриса. В центре всего убранства висела и сама карта земель империи, точно такая же, как и в зале советов во дворце в Илиаде, только её уменьшенная копия. Даже герб моего дома был.
Отчего-то именно эта деталь заставила меня улыбаться, да и в целом подняла настроение. На стене, где была дверь, висели полки с книгами и статуэтками, полагаю, это тоже была часть его коллекции. У камина стояло пару кресел и банкетка для ног. Такая же банкетка у изножья кровати, только длиннее. Между креслами в уровень подлокотникам стоял овальный столик с невысоким бортиком. Вся комната пестрила разными красками, порой они даже не сочетались между собой. Но всё это давало ей свой собственный шарм. Здесь хотелось находиться. В отличие от всех тех помещений в замке, где я был, тут присутствовала жизнь.
Даже старый комод с зеркалом смотрелся куда более интересно, пусть он и не вписывался в весь антураж комнаты, но то, что на нём стояли разные безделушки и настольные часы, аккуратно исправляли положение. А в резной раме зеркала были вставлены детские рисунки Евы и Весперии. Как это похоже на Христофора. Хранить память о дорогих ему людях. Даже на полке была собрана модель парусника, смею предположить, что собрал её Адольф.
Я присел на банкетку у кровати и продолжил разглядывать покои паладина. Тут же я нашёл несколько вязаных изделий, подаренных Адель. На стене висела рамка с билетами на концерт Майи на самые лучшие места. Хотелось думать, что сестра сама их дарила паладину.
Меч, скорее всего, подарил отец, плащ — от матери. Интересно, а что-то есть от брата? Я стал более пристально разглядывать предметы. Нашёл подарки от Миры, в них виднелся её вкус и дороговизна, что могла позволить себе принцесса империи. Дорогая подставка для опоры книг и сама коллекция исторических томов. Не удивлюсь, что эти книги были в единственном экземпляре, слишком уж богатая и искусная обложка и корешки, что собой образовали рисунок, если они стояли впритык. Конечно, составной рисунок изображал герб страны.
Тут же на полке была и странного рода статуэтка от принца, скорее всего, он привёз её из-за моря. С какого-нибудь острова с чудаковатым народом. Даже подкова Ахерона висела над входом. Этот момент меня тоже позабавил. Почему-то мне тоже захотелось сделать ему памятный подарок в его коллекцию. Но подарок, которой мог бы сделать Каин, я всё ещё не нашёл.