— Люциус… — до боли знакомый голос.
Я обернулся, но никого не было рядом.
— Люциус, милый… — по такому имени меня называли не многие люди. Мало кому позволялась такая честь.
Голос, нежный, заботливый, родной… Женский голос звал меня, и я не мог найти ту, чей глас я слышу.
— Сынок, проснись, — кто-то заботливо гладил меня по голове, аккуратно перебирая короткие пряди.
Нехотя открываю глаза, в полумраке комнаты надо мной нависает силуэт женщины. Лицо почти не видно, словно тени специально его скрывают.
— Здравствуй, мой Блестящий. — даже сквозь все эти непонятные тени и мрак я чувствовал улыбку женщины.
Такие знакомые мне очертания. Я видел их. Незнакомка, что посетила меня этой ночью, была такой родимой для моей души. Её речи, её голос и даже то, как она гладила меня по голове. Словно друг старинный явился в тени из далёкого прошлого. Я знал её, это точно! Но кто она?
Блестящий… Так меня называли очень давно и только один человек. Если Люциус — моё давно позабытое имя, которое я уже не использую, то Блестящим меня называла так только… Мама?!
— А волосы всё такие же непослушные, — женщина сидела на краю кровати и, немного наклонившись надомной, гладила меня то по лицу, то по голове. — Как и ты. — тихо выдохнула она.
— Мама?.. — едва слышно раздался мой голос.
— Я думала, ты меня уже позабыл. — её улыбка сияла, я знаю это, но не вижу!
Почему я не могу увидеть её лицо? Я собирался уже подняться, включить свет и заключить столь родную женщину в объятиях. Но она лишь мягко остановила меня, положив мне руку на грудь.
— Не надо. Я ненадолго. Хочу тебе кое-что передать.
Мама что-то вложила в мою правую руку. Объёмная фигурка или, может быть, игрушка, я так и не понял. Женщина сжимала мою ладонь с вложенным предметом в неё.
— Люциус, — тон стал серьёзным, но всё равно говорила она ласково. — У меня мало времени. Я привела тебе Молниеносного, ты же помнишь его?
В голове тут же отчётливо вспыхнула картина, как на зелёном лугу пасётся пегас с белыми чулками и затейливым узором во лбу. Белые тонкие линии от пятна проходили через глаза, создавая узор, словно молнии из тучи. Чёрные вороньи крылья, блестящие грива и хвост, мокрые, будто после дождя. Невероятной красы конь, что был у меня в далёком детстве. Или всё же это было моё воображение?
Помню, как однажды мамина подруга, что зашла к нам в гости спросила меня:
— Люциус, ты знаешь какой сегодня день?
Я взглянул в единственное маленькое окно.
— Туманный. — ответил я, а гостья лишь рассмеялась.
— Сегодня у тебя день рождения.
Та женщина очень редко посещала нас, рано по утру, когда были непроходимые туманы. Таинственная гостья подарила мне игрушку пегаса, а когда я спросил, как его зовут, она пожала плечами и сказала, что я сам могу дать ему имя. Я назвал его Молниеносный. Смеялся, что он будет летать так же быстро, как молнии в небе. Таинственная женщина, лишь непонятно улыбнулась, погладила меня и добавила: «Так тому и быть».
Помню, как постоянно играл с деревянной фигуркой. По правде говоря, это была моя единственная игрушка, и я ей очень дорожил. Однажды внук старосты деревни отнял её у меня, сказав, что я её украл, ведь мы слишком бедны для таких дорогих вещей. А деревянный пегас и вправду выглядит, как настоящий. Таких игрушек ни у кого в окрестности не было. Я подрался с тем наглым мальчуганом и его компанией, смог отнять своё сокровище, хоть и был сильно избит. Деревенские ребята со мной больше не играли. Зато у меня был Молниеносный, лучший пегас на свете! Я часто играл с ним в поле, один, друзей у меня не было. В деревне мы были изгоями.
Бедные и одинокие, у нас с мамой никого не было кроме нас самих и, пожалуй, той самой маминой подруги, что приходила к нам. У нас была одна коза и несколько кур. Небольшой огород, где мама трудилась постоянно. Ещё мама работала в полях. Приходила с них очень уставшая. Я часто помогал ей во всём. Пока она трудилась в поле, я трудился дома. Вечером же мог играть в своё удовольствие.
Был один день и, увлёкшись своей детской игрой с Молниеносным, не заметил, что прошёл вечер, и густой туман окутал деревню. Мне было страшно, и я побрёл домой. Конечно же, в густом тумане, где нечего не видно на расстоянии вытянутой руки, я заблудился.
Тогда мне помогла мамина подруга. Я наткнулся на неё совершенно случайно. Вернее, она одёрнула меня за плечо.