Я заметил, что она старательно прикрывала рукой разодранное платье и отводила глаза от картины побоища и мертвых тел разбойников. Дабы не осрамить честь её превосходства, я достал свой плащ из сумки, прикрепленной к седлу, и накрыл им нежную принцессу. Та приняла мой плащ и в благодарность кивнула мне, не смотря в лицо, что было естественно для неё. Видать, от вида крови ей становилось дурно. Решив не дожидаться, пока изнеженная особа упадет без чувств, я отдал приказы солдатам о сборе всего уцелевшего и о подсчете товара и раненых, также чтобы раненым оказали помощь и водрузили тех, кто не может идти сам, на повозки. И снова развернув коня, отправился прочь из ущелья.
Когда я вышел оттуда, моему взору открылась печальная картина: увядающие леса и поля. Казалось, что на мир пролили желтую краску. По ощущениям было весна, но визуально глубокая осень. Все сухое и безжизненное. Но сам край я узнавал. Я бывал здесь не раз! Некогда этот край принадлежал моему боевому товарищу. Я часто у него гостил, особенно во времена походов, как и он у меня.
— Печальный вид, не правда ли? — поймав мое изумление, тихо сказала Мира. — Некогда такие красивые и цветущие земли теперь умирают, как и вся империя, — с грустью сказала она.
— Что случилось?
— Засуха. Многолетняя сильная засуха обрушилась на всю империю. Нет нигде от неё спасения. Мы везли воду в город, но на нас напали. Вода для многих крестьян стала ценнее золота, и некоторые стали этим пользоваться.
Я смотрел на принцессу и внимал её речам. Она выглядела печально, и её действительно волновала судьба империи. Её тело мне казалось таким стройным под моими руками. Таким легким. Я свободно мог манипулировать им одной лишь рукой. Я перевел взгляд на её руки. Это не была стройность, это была худоба. Неужели такая сильная засуха наступила, что голодать начала и имперская семья со своей свитой? Словно ловя ход моих мыслей, принцесса продолжила:
— Высохло много земель. Весной идут страшные пожары, дичь уходит из леса, реки мельчают и усыхают. Мы не можем собрать урожай. Народ голодает, а я не могу смотреть, как он страдает, понимаете? — её наполненный грустью и скорбью взор обратился ко мне. Казалось, она смотрела не в глаза, а в самую душу. Её яркие зелёные очи, обрамлённые пушистыми золотыми ресницами, были наполнены слезами. — Нам не хватает дождей. Многие из знати устроили пир во время чумы и наживаются на своих людях. Даже Цветущая Долина и та вся увяла.
Вымолвила она словно на одном дыхании и снова стала смотреть на усыхающий мир. Её плечи дрожали, хотя на улице была неистовая жара. По моей спине катились капли пота, а на лице быстро и противно высыхала кровь врагов. Она, как мерзкое клейкое одеяние, липла ко мне и раздражала кожу. Принцессе в кожаном плаще было не лучше.
Мы ехали медленно и вскоре нас нагнал караван. Раздосадованный юнец в позолоченных доспехах поравнялся со мной. К его лошади был привязан ещё один конь с очень короткой гривой, с женским седлом и достаточно красивой сбруей.
— Принцесса Мира, ваша лошадь. — доложил он.
Не останавливая хода, я продолжал смотреть строго вперед. Самой же принцессе я не давал лишней попытки перебраться на своего коня. Мне не хотелось, чтобы она покидала меня, особенно сейчас, когда не всем ещё ясно, кто я есть.
— Солдат, — подчеркнул я его положение, — доложите о потерях. — мой голос был ровен, а слова звучали четко в приказном тоне.
Но сопляк решил меня проигнорировать. Я хотел было уже начать говорить с ним по-другому, но вмешалась принцесса
— Христофор, к тебе обратился герцог Грозового Придела, ты обязан ответить. С тебя сняли все полномочия, пока мы не прибудем к замку герцога Цветущих Долин. Потом, отдохнувши, там всё решим. — тихо проговорила она, косясь на меня исподлобья. Словно вопрошая, правильно ли она все говорит.
— Моя принцесса, я не совсем понимаю, о чем вы. Грозовые Приделы почти три сотни лет в омуте. Туда никто не входил и оттуда никто не выходил. Сам же их герцог Темпастес давно пропал в забытие. — равнодушным тоном сказал юноша. У меня создавалось впечатление будто он меня испытывает или бросает мне вызов.
«Триста лет…» — эхом пронеслось у меня в голове. Целых триста лет! Но Грозовой Придел окутан омутом, значит, и заклятие моё сработало. Осталось только надеяться, что все, кто в нём находились, остались живы.