— Я знаю, вы о чём-то хотите меня спросить, — начал уж было я.
— Да, по правде говоря, о многом, — воодушевленно проговорила Мира.
— Так спрашивайте, — смирившись со своим положением, тихо произнес я.
— Я даже не знаю, с чего начать, — растерялась от такого открытого предложения Мира.
— Если не знаете, с чего начать, то начинайте с начала, — произнес я старинную мудрость.
Повисла тишина. Мира думала, я же вёл её под руку в ожидании. Мы шли медленно, вдалеке бродил Ахерон, изредка поднимая на нас свою большую голову и, посмотрев несколько минут, возвращался к своим делам.
— У Грозового Придела есть герцогиня? — после долгих раздумий выдала Мира.
— Нет, я предпочитаю открыто менять женщин, нежели прятать любовниц по углам.
— Вы никогда не любили? За всю свою жизнь? Ни одну девушку? По-настоящему и искренне?
— Почему же? — пожал я плечами. — Любил, но это была иная любовь, нежели между мужчиной и женщиной, — тихо добавил я.
— Судя по вашему печальному тону, мне не стоит об этом расспрашивать… — потеряно произнесла принцесса.
— Нет, — это слово прозвучало грубо и твёрдо.
В голове тут же всплыл образ: цветущая поляна и юная особа, которая, громко смеясь, резво бегала по нему, играя в салочки. Такая милая, такая легкая… Взметнув головой и избавляясь от больных воспоминаний, я взглянул на звездное небо. «Аврора», — пронеслось у меня в голове.
— Неужели больше никто за всю вашу долгую жизнь не смог покорить ваше сердце?
— Долгую? — переспросил я. — Я огромную её часть провёл в «Вековых оковах». — тон принцессы и её вопрос заставили немного растеряться меня.
— О нет, что вы, я не про «Вековые оковы», а про то время, что было до них. Смотря на вас, многие восхищаются. Готова поспорить, многие женщины Солярии приложат все свои силы, дабы узнать ваш секрет, — смущённого говорила она, то и дело поправляя свои волосы.
Я совсем потерялся и не понимал, о чём говорит это юная особа, поэтому спросил прямо:
— Простите, но я не совсем понимаю, о чём вы, моя принцесса.
— О вашей внешности! Вы выглядите так молодо, несмотря на свой возраст, и ваше тело до сих пор сохраняет свою крепость и стать. Это какая-то древняя магия?
Я опешил. Сказать, что я был удивлён — ничего не сказать. Резко остановившись, я взглянул Мире в глаза.
— И сколько мне лет по-вашему? — грубо спросил я.
— Ну, с точностью я сказать не могу. Разные источники говорят абсолютно разные цифры. В одних исторических, мемуарах, сказано, что вам было под пятьдесят, когда вы попали в плен «Вековых оков», в других, что на службу императрицы Миражанны вы вступили в районе сорока. Нет точного источника, где было бы сказано о Вас с достоверностью.
Она терялась на каждом слове. Было видно, как ей неловко. Пряча свои глаза, она старательно смотрела куда угодно, но не на меня. Но руку всё же не отпускала.
— На службу к Миражанне я вступил в шестнадцать лет. Дальше долгих двенадцать лет войны, после, три года затишья и подъём империи. Два года скорби, а потом и «Вековые оковы».
Я говорил всё это медленно, наблюдая за реакцией Миры. Её лицо медленно краснело, несомненно от смущения.
— А по поводу древней магии красоты… Я таким не увлекаюсь, это больше женское занятие, по моему мнению, — ухмылка на моём лице придавала особого шарма сейчас.
— П-простите, я не хотела вас оскорбить, Люцифер, просто я ссылалась на исторические источники, — бедняжка совсем растерлась.
— В этом нет вашей вины, моя принцесса, — уже спокойно проговорил я и продолжил нашу прогулку. — Просто нельзя верить всему, что написано в книгах. Легенды лгут, это не исторические факты. Хотя, наверное, и их искажают.
— Да, наверное, вы правы, — в голосе Миры прозвучали нотки грусти, ведь её мир рушился. — Поэтому я решила всё узнать из первых уст, — словно приободрившись этой идеей, весело проговорила она.
— Что ж, это правильное решение. Но я думаю, мои истории вас сильно утомят. К тому же, день сегодня выдался особо сложный.
По правде говоря, рассказывать и вспоминать свою жизнь мне не предоставляло большого удовольствия. И я не знал, как свести эту тему и увести разговор в другое русло. Мира была безумно настойчива.
— Ни капельки, я готова всё выслушать, а если понадобится, то и записать, — она смеялась.