— Веди нас, братец, — наклонился я к его шее и громко сказал: — Нам сегодня в волю гулять!
Ахерон прибавил ход, подковы были действительно чудесны. Я не раз мысленно поблагодарил старика и его сыновей за столь чудесную работу. Хоть Ахерон и представлял собой лошадь тяжелой породы, да и его огромные размеры не должны были давать ему скорости, но мы неслись наравне с ветром. Я едва держался. Где-то сзади еле-еле за нами поспевал Христофор на своем коне, который как раз и был скаковым.
— Куда мы так мчимся? — раздался откуда-то сзади голос Христофора.
— Я не знаю! Нас ведет Ахерон, — крикнул я!
Ахерон резко свернул куда-то в поле, за ним вслед и Христофор. По полю мы мчались не долго. Густой туман стал редеть, а через какое-то время и вовсе рассеялся. Ахерон резко остановился, встал на дыбы и чуть не скинул наездника. Меня спасло то, что я резко перехватил его гриву ближе к ушам и повис на нём. Христофор же доскакал спокойно и остановился недалеко от нас. Мы стали оглядываться, куда привёз нас Ахерон. Место по истине было прекрасное, недалеко от нас рос прекрасный смешанный лес, и находилась опушка, покрытая полевыми цветами. Если немного пройтись по ней, то можно увидеть небольшое озеро. Там росли дикие кувшинки всех цветов радуги, вода была настолько прозрачная, что было видно, как в ней плавают рыбы. И стоял небольшой мостик. Этот мостик я сразу же и заприметил.
— Остановимся здесь, — сказал я, спешившись с коня.
— Для чего? Я правда не понимаю, зачем это всё? — Христофор тоже слез с коня.
— Ты можешь скакать по своим делам, — обратился я к Ахерону, поглаживая его по большой шее. — Неужели ты ещё и тупой! — глупость и несообразительность Христофора меня порой пугали. Сам же Христофор опустил взгляд. — Коня отпусти. Мы тут надолго.
Я направился к мостику, а Христофор стал возиться с конем. Сняв с плеч сумку, сбросив сапоги и закатав высоко штанины, я сел на самый край и опустил ноги в ледяную воду. Какие приятные ощущения! Ледяная вода пробуждала сознание и будоражила каждую клеточку моей души. Резко упав на спину, я закинул руки за голову и стал наблюдать за проплывающими мимо кудрявыми облаками. Как замечала Мира, с моим прибытием в этот мир и с призывами гроз облаков становилось все больше и больше. Они впитывали в себя всю земную влагу и разносили по всей Империи. Трель далекой птицы и ржание коней эхом разносились по полю. Утреннее солнце показалось из-за облаков и стало ласково пригревать землю. Какое всё-таки чудесное утро!
— Что теперь? — тень Христофора упала на меня и огородила меня от нежных солнечных лучей. Не дождавшись ответа, Христофор тоже снял с себя сапоги и устроился рядом. — Какая же холодная! — прошипел он. — Как ты её терпишь?
— Я её не терплю, а наслаждаюсь. Вот тебе первый важный урок. Учись любить любое свойство природы и применять его себе во благо, — не открывая глаз, проговорил я.
— Так от такой воды можно простудиться! — не мог всё угомониться Христофор.
— Будешь ныть — я тебя туда скину, — пригрозил я.
— Так ты вытащил меня таким варварским путем из кровати затем, чтобы просто наслаждаться природой?
— Тебе не нужно ей наслаждаться, тебе нужно научиться её понимать. У тебя, щенок, природный дар, один из самых мощных и опасных. Без понимания этой силы, ты не сможешь использовать его на полную мощность, — тихо говорил я.
— А как её понять? — всё не мог угомониться Христофор.
Глубоко вздохнув и со стоном выдохнув, я встал и молча пошёл на лужайку. Христофор хвостом поволочился за мной. Отойдя на несколько метров от берега, я ему сказал:
— Давай, покажи, что ты знаешь, что умеешь, чему тебя учили в знатных школах, — голос мой был равнодушный, со стороны казалось, будто я не заинтересован.
Христофор встал в боевую стойку и начал выполнять различные движения и высвобождать огонь то взмахом кулака, то ноги, бывало и вовсе дыханием. Движения его были резкие, грубые и порой неуклюжие. Всё время он тяжело дышал, и ноги его стояли неустойчиво, он двигался словно деревянная игрушка. А его огонь был похож на небольшой костер: не особо обжигал и не таил в себе угрозы.
— Всё, хватит! — рявкнул я. — Я думал, что ты хоть на что-то годен, а ты бездарный.
— Но это не самые сильные… — не успел договорить Христофор.
— Мне не интересны твои оправдания. Просто признай, что ты бездарный хранитель дара, — настаивал я, желая его сломать. — Ты позор своей семьи!
Христофор поник, спина и плечи его опустились, выглядел он жалко.