— Самое ценное? — переспросил с удивлением Христофор.
— Ну, если в повестях написали про моего коня Грома, то про мои мощные крылья и подавно.
— Ты хочешь сказать, что я смогу летать? — удивился юноша.
— Может быть, и у тебя есть крылья. Усердно трудись и работай над собой. Ты совершенно не владеешь своим телом и не знаешь его, — констатировал я.
Христофор вылез из воды на мостик и встал передо мной весь мокрый, но с абсолютно счастливой улыбкой. Моя речь его вдохновила.
— А как мне узнать своё тело? Какими тренировками?
— Трахай чаще девок, — засмеялся я. Его лицо вытянулось. — Они-то заставят тебя чувствовать каждую крупинку твоего тела и всей твоей души, — видя, как он смутился и покраснел, я догадался, где собака зарыта. — Ты девственник, верно?
— Просто… просто я… — начал он мямлить, опустив голову вниз, его глаза забегали.
— Довольно, — махнул я рукой. — Я есть хочу. Пойдём пожрём, нам там с собой запаковали.
Остаток дня мы провели на озере, Христофор тренировался, постоянно что-то спрашивал. Я же указывал на его ошибки и объяснял, что да как. Вечером мы вернулись в город, я отправился в гостиную, а Христофора направил в ту таверну, где он попросил меня о помощи. Думаю, та официантка научит его многому.
Ночь пролетела быстро. Я спал крепко, и мне ничего не снилось. Я не видел ни кошмаров, которые меня преследовали, ни сладких снов, в которых порой так сильно нуждался. Утром меня разбудила та же горничная, что и вчера. Переодевшись, я отправился за завтраком, где по обыкновению встретил веселую Миру и ещё более веселого Христофора, по его лицу всё было видно. Конечно, поднимать такие темы, как поход Христофора к проститутке, при принцессе мы не стали. Мы все дружно позавтракали и посудачили о новостях города, после собрались и выехали на центральную площадь.
Сцена, которая когда-то была театральной, стала плахой, над ней возвышался столб с ремнями. Его предназначение я тут же узнал: он был для обречённых на удары плетью. Память о нём, как яркая вспышка, загорелась у меня где-то в глубинах сознания. Я невольно поморщился. Рядом была виселица с удавками и табуретками под ними. Также стоял низкий стол, а в него врезался топор для отсечения конечностей. Рядом с ним находился стол побольше с разными щипцами и ножами. Также на столе стояла тяжелая чаша с горячим углем и несколькими клеймами, разогретыми докрасна. Зрелище обещало быть красочным. Недалеко от сцены стоял небольшой помост с длинным столом и тремя креслами, обращенными к сцене.
Мира спешилась с коня, и Христофор последовал за ней. Они пошли на помост и заняли подобающие им места, Мира — в кресле, Христофор — за правым её плечом. Ещё два кресла по правую и левую сторону от Миры предназначались для главы города и меня. Как бы я не хотел остаться верхом на Ахероне, мне всё-таки пришлось спешиться и присоединиться к моей компании.
К сцене собирался народ, толпа гудела, к нашей же компании присоединился глава города — невысокий мужчина с залысиной и редкими седыми волосами. Лицо его было покрыто старшинскими морщинами. Он отдал принцессе почетный реверанс и поздоровался со мной, а затем с Христофором. На сцене объявились судья и несколько палачей. По всей площади дежурили вооружённые гвардейцы, кто-то верхом на конях, кто-то же пешим строем. На сцену вскочил мальчишка-барабанщик, на вид ему было лет пятнадцать. Он выглядел счастливо в новенькой форме и начищенных ботинках, видать, это был его первый дебют.
Толпа начинала гудеть всё громче и громче, все судачили и сплетничали об обречённых на суд. Из отдельных громких разговоров крестьян я понял, что больше половины подсудимых были рабами, совершавшими разные преступления против своих хозяев.
И вот начался суд под дробь барабана. В центр сцены важно вышел судья, он был одет в дорогой костюм, а его тёмные волосы были аккуратно зачесаны назад.
— Подданные Империи Солярис! — громко он обратился к народу. — Мы собрались с вами здесь для важного суда. Грозного суда! — добавил он с гордостью и силой. — Наш суд справедливый, и справедливостью здесь выступает принцесса Соляриса — Мира!
Люди зааплодировали и засвистели. Важная персона посетила их. Принцесса встала и помахала всем рукой, ласково улыбаясь своему народу.
— Любой суд Империи Солярис должен быть справедливым! — громко возгласила она, — и я, как представитель имперской семьи, обещаю, что сегодня справедливость нас не покинет!
После слов важной персоны в лице принцессы толпа просто взревела. Всем хотелось кровавого зрелища.