Люди потихоньку начинала успокаиваться, и на сторону тех, кто понимал закон, переходило все больше и больше людей. Мира же спокойно продолжала свою речь, и чем дольше она объясняла смысл и суть принятого нового закона, тем спокойнее становилась толпа. В конце концов, ей удалось убедить людей в правильности, а главное — в востребованности этого закона, и люди мирно стали расходиться по домам. Сама же принцесса и её свита пошли в гостиную. Я лишь покорно последовал за ними, лишь разок взглянув на балкон, где стояла Весперия.
В холле гостиной принцесса держала слово теперь перед взволнованными чиновниками, и они бурно обсуждали напряженную ситуацию в городе. Мира же стойко стояла перед ними и лишь кратко и спокойно отвечала. Несомненно, из неё получилась бы прекрасная императрица, в отличии от своей предшественницы Миражанны. Я даже пожалел, что она является средним ребёнком из семьи и навряд ли доберётся до престола. Хотя я могу ей в этом помочь… За долю секунды я представляю себе, как легко могу привести её к трону. Но сколько же я при этом пролью крови?
Кажется, я сильно задумался о далёком будущем и даже не заметил, как ко мне подбежала напуганная Весперия и вцепилась крохотными ручками в мою штанину. Но даже это не смогло вырвать меня из потока моих мыслей. Я всё продолжал думать и строить планы на то, как усадить Миру на престол и встать в её окружение. Пусть у неё скоро свадьба, жених не станет мне помехой. В конце концов, в этом мире, случаются несчастья и люди трагически погибают…
— Люцифер! — услышал я как будто издалека голос Христофора. — Что с тобой? Тебе плохо? Может, вернешься в номер? — Христофор смотрел на меня с беспокойством, я лишь отмахнулся от него. — Люцифер, с тобой точно все хорошо?
— По мне не видно? Сорок ударов это… так, лишь спину почесать, — врал я. Спина пылала диким огнём, я едва держался, чтобы не морщиться.
— Я стою тут пять минут и пытаюсь привлечь твоё внимание… — всё не успокаивался Христофор.
— А ты не думал, что я тебя просто игнорирую? — резко и гневно спросил я.
Всё-таки моя злость шла от боли.
— Нет, ты, конечно, не самый доброжелательный человек, но и не конченый кретин.
Такого откровения я не ожидал. В таком тоне мог со мной говорить лишь один человек. Миражанна… Да что он себе позволяет? Я открыл уже было рот, чтобы поставить несносного мальчишку на место, словом, да покрепче, как почувствовал, что в ногу впиваются тонкие и острые ноготки Весперии. Я посмотрел на неё. В её глазах стояли слёзы. Почему-то вспомнился холодный рассвет на вершине горы и холодное тело. Аврора…
— Ну что ты? — потянулся я к девочке и взял её на руки, тут же об этом пожалев. — Кто тебя обидел? —спросил я, преодолев боль в теле.
— Всё-таки ты не неуязвим, каким хочешь казаться, — заявил Христофор и забрал девочку у меня из рук.
Я хотел было возразить, но Мира молнией понеслась по лестнице вверх, а я следом за ней. Попутно замечая, как Христофор передал девочку одной из служанок принцессы и побежал следом за нами. Она вбежала в свою спальню, и мы следом за ней. Покои принцессы мало отличались от моих. Посередине стоял накрытый скатертью стол с разными угощениями. Придвинуты к нему несколько стульев. Стояла большая кровать, письменный стол, несколько кушеток и шкафов. Окна были плотно закрыты и не до конца задернуты шторами.
Мира начала гневно метаться из угла в угол, то поднимая руки, сгибая их в локтях и разжимая кулаки, то резко опуская их, сжимая до бледности. Лицо принцессы стало жёстким и непривычно злым. По ней было видно: она психует. Я лишь молча наблюдал за ней, потому что знал, к чему приведет вмешательство в это процесс. Хоть она и выглядела привлекательнее первой властной императрицы, но кровь в ней была та же, и я это ощущал. Но Христофор этого не мог знать, он не чувствовал того, что могу чувствовать я.
— Моя принцесса, что с вами? Успокойтесь, всё же хорошо, — попытался он вразумить её.
Мира резко остановилась около стола, выпрямилась и глубоко вздохнула. «Сейчас будет буря», — усмехнулся я. принцесса в тот же миг с диким нечеловеческим рычанием сдернула со стола скатерть и всё, что стояло на нём, кубарем покатилось в разные стороны, послышался звон бьющегося стекла.
— Закрой свою пасть! — гаркнула она, не поворачиваясь к нам. — Кто ты такой, чтобы мне приказывать?
Я видел, как рушится мир Христофора: от его доброй и милой принцессы ничего не осталось. Прошло около трехсот лет, и всё-таки как же они похожи. Мира и Миражанна две крайности одной сущности. Главное — это вовремя понять.