— Люц? Ты совсем, щенок, оборзел? — поразился я его наглости. — Ты забыл уговор? Забыл свои обещания? Малец, так я тебе о них напомню! — я чувствую, как медленно закипаю, то ли от его безрассудного поведения, то ли от боли после «щекоток» плетью.
— Прости, мой герой, я, кажется, перешел грань… — тут же стушевался он.
Он нервно поёжился и пододвинул к себе ближе тарелку и кружку. Я смотрел на его потерянный вид, как он нервно крутил в руках столовые приборы и то касался кружки, то тут же убирал от неё руки, словно не знал куда себя деть. Нет, в этой стране он долго не протянет…
— Тебе надо бежать из империи, — кратко повторил я ему свои мысли. — В силу своего слабого характера ты не справишься.
Я не отрывал своего взгляда от нахально юнца, что-то в нём было такое, что не давало мне покоя. Я не знаю, чем и как, но он словно притягивал меня к себе. Будто бы просил, нет, кричал о помощи и спасении своими действиями, мимикой, фразами. Всем!
Нет, ему нельзя ни сближаться, ни оставаться рядом с принцессой Мирой. Она его поглотит, особенно если он поднимется на достойный уровень, например, магистра огня. Если я сделаю из него феникса, Мира сожрёт его, как меня сожрала Миражанна, её далёкая предшественница.
Я уже давно догадался о планах принцессы Миры. Она хочет добиться народной любви, и когда помрёт император, свергнуть, выбранного наследника — её старшего брата, и самой занять престол. Нет, ей не нужна армия, Мире будет достаточно меня и Христофора. Особенно, если я подтяну его в магии.
— Послушай, малец, принцесса не та, за кого себя выдает. Она не наивная и безобидная нимфа. Она жуткий тиран и узурпатор. К тому же первоклассная актриса.
— Нет, это не правда… — начал уж было оправдать её Христофор.
— Закрой свою пасть и слушай меня! — моё терпение было на исходе. Я отбросил подальше лежавшую рядом вилку и уставился пристальным взглядом на Христофора. — Я расскажу тебе всё. Абсолютно всё о своей прошлой жизни. Кроме тебя этого никто не слышал и не должен, так что дожирай свою порцию и пошли прогуляемся.
1Христофор выглядел удивлённо, но спорить не стал. Мы не стали доедать, а расплатившись и завернув с собой свой заказ, лишь покинули шумное заведение и пошли куда глаза глядят. Мы не выбирали, куда идти. Просто ноги сами вели нас куда-то. Какое-то время мы просто шли молча. Христофор вёл своего коня за уздечку, а Ахерон просто шёл рядом, да так что его голова была на нашем с Христофором уровне. Мне кажется, ему тоже было любопытно, что происходит.
О, великая Богиня Гроз! Если бы кто мог знать, как я жажду помочь ему обрести его прежний вид, ну или хотя бы человеческий! Моё сердце сжималось при взгляде на моего несчастного коня. Зная, что за душа живёт в нем, и насколько этой бедной душе тяжело в таком теле, я не находил себе покоя и всё думал и думал об этом.
— Мне кажется порой, что твой конь как человек: всё понимает, всё знает, разве только говорить не может, — словно читая мои мысли, проговорил Христофор. — Самое интересное — у него не типичное поведение для лошади. Я такое впервые вижу.
Юноша с любопытством разглядывал моего демонического коня, даже не представляя, кто на самом деле скрыт за его шкурой.
— Не забывай, мы почти триста лет были в «Вековых оковах», быть может, он и обрел там разум, — с усмешкой проговорил я, словно намекая на ужасную правду. Ахерон недовольно фыркнул и тряхнул головой.
Я пнул лежащий на дороге камень и смотрел куда он покатится. Сегодня была необыкновенная звёздная и светлая ночь. Луна светила очень ярко, легкий, прохладный ветерок приятно забирался под рубашку и ласкал изуродованную кожу на спине. Мы вышли за город и шли по проселочной дороге. Христофор терпеливо молчал, давая время мне собраться с мыслями.
Прежде я никогда и никому не рассказывал что-либо о себе. Разве что только то, что все и так знали. Как же это странно: раскрыть свою душу и поведать свои страхи и переживания кому-то. Я уже несколько раз собирался начать свой рассказ о себе, о империи, о Миражанне, но что-то всё время меня тормозило… Я не знал, с чего начать.
— Знаешь, когда я учился в имперской гвардии и мы докладывали о своих наблюдениях руководству, у меня всегда с этим были проблемы. Один из моих товарищей мне сказал такую вот фразу: «Если не знаешь, с чего начать, то начни с начала».
Пацан широко улыбался мне своей по истине детской улыбкой. И улыбка эта что-то переворачивала во мне. Наверное, то, что я сам когда-то в далёком детстве так улыбался…