— Люцифер, мне так жаль твоего друга, — в голосе Христофора послышались горькие нотки сочувствия и жалости. — Тебе, наверное, было очень трудно принять его смерть.
Христофор как-то неестественно осунулся и потупил свой грустный щенячий взгляд. Было видно, что ему было правда жаль и меня и Валдера.
— Эй, — тихо позвал я Христофора, — а знаешь кто меня выкупил? — я поймал на себе его вопросительный и заинтересованный взгляд. — Меня купил один богач в подарок своей подружке, наверное, целую гору денег отвалил. Самого его я не видел. А вот его хваленая подружка, маркиза, как она представилась, оказалась безумно талантливой уличной шарлатанкой. Как и чем она вскружила ему голову, что он подарил ей первоклассного бойца из Кровавого театра, я не знаю да и уже никогда не узнаю, но то, что она могла любого вокруг пальца обвести— это да. У этой шарлатанки была обычная крытая плотной тканью повозка да пару дряхлых кляч, еще старушка рабыня.
Как я покинул театр я не помню, нашёл себя в повозке с дикой тошнотой, весь в повязках да в каких-то травах. На голове прохладная ткань, а на улице тёплый день. Рядом сидела старуха по имени Тина. Выхаживала меня. А на месте кучера сидела и правила лошадьми та самая шарлатанка. Она громко ругалась и нелестно высказывалась о том богаче и Кровавом театре. Ведь она явно рассчитывала на то, что в руки ей достанется не израненный телом и душой пацан, а сильный мужчина, который мог бы защищать её и имущество в дороге от всяких недоброжелателей. А старушка всё её успокаивала да подшучивала над ней.
Укачивало меня, конечно, безумно. Я то приходил в сознание, то снова терял его. Окончательно в себя пришёл только ближе к ночи. Шарлатанка и старушка остановились на привал, и меня перестало укачивать. Я проснулся всё также в повозке, а сквозь ткань просвечивался костёр да парочка силуэтов. Женщины о чём-то тихо беседовали и готовили ужин. Недалеко слышалось ржание лошадей. Мне пришлось приложить немало сил, чтобы слезть с повозки и, шатаясь, подойди к ним. Шарлатанка и старушка Тина, сидели на бревне возле костра, над которым висел старенький потрёпанный котёл. У старушки на коленях была размотана салфетка с хлебом и ещё чем-то, у девушки в руках была тоненькая маленькая книжка. Я подошёл к костру и сел на землю рядом. Молча я ждал хоть каких-то слов или действий от них. Но каждая продолжила молча заниматься своими делами. Лишь спустя некоторое время девушка встала, ушла в повозку и вернулась с железным клеймом. Она бросила конец клейма в огонь, а другой обмотала тряпкой. Когда метал раскалился до красна, она взяла и подошла с ним ко мне. Старушка долго возмущалась, но она всё-таки ткнула меня им в грудь и поставила свою отметину поверх других. Я ещё не знал, но то клеймо было последним, которые мне делали. Той шарлатанкой была Миражанна.
Она обманула знатного князя и тот отдал ей Тину, свою прислужницу, которая учила его детей читать, писать и вести себя в обществе. Теперь Тина учила этому свою новую молодую хозяйку Миражанну. Тина и Миражанна вместе путешествовали по свету, ища постоянное, надёжное и удобное пристанище. Но пожилая Тина никак не могла дать защиту своей хозяйке, и тогда та охмурила другого богача, и тот подарил ей меня.
Раны мои быстро заживали, и мы путешествовали втроём. Тина с Миражанной в повозке, а я шёл рядом, с моей-то болезнью мне было проще пройти босиком длинный путь, чем ехать в повозке. Нет, порой всё же приходилось забираться в эту треклятую повозку, к примеру, когда шёл дождь или я уставал. Мы ходили от одного большого города к другому, там Миражанна надевала своё единственное роскошное платье по сравнению с остальными да поношенную пару туфлей и разыгрывала знать. Представлялась то маркизой, то баронессой. Иной раз и вовсе заплутавшей княжной. В искусстве обмана и лжи ей не было равных. Мы же с Тиной подыгрывали ей. И выходило у нас здорово.
Мы представлялись разными именами и сословиями. Вскоре старых кляч сменили на молодых кобыл, обновили повозку, купили новые вещи. Дела наши шли в гору. Я стал учиться грамоте вместе с Миражанной. Тина была прекрасным учителем. Она была хороша не только как учитель, но и как мать. Что я, что Миражанна не были подростками. Мне было шестнадцать, Миражанне же едва двадцать. Тина учила нас распоряжаться деньгами, торговаться на рынках, а также считать и писать, танцевать и вести себя в светском обществе. Правильно пользоваться магией, чтобы не расходовать всю силу сразу. Миражанну она ещё учила шить и вышивать. Я же тренировался в боевых искусствах отдельно от них. Ещё через какое-то время мы купили мне коня и оружие. В дороге я защищал нас от разбойников и недоброжелателей, Тина следила за нами, а Миражанна продумывала свои гениальные планы, как ей стать одной из знатных дам и жить богато. Мы были не столько хозяйкой и её рабами, сколько обычной семьёй. Подшучивали друг над другом, а в сложной ситуации поддерживали. Наверное, это не позволило мне сойти с ума после Кровавого театра. Наверное, это было единственное время, когда я жил спокойно.