Ахерон тоже с радостью идёт на контакт с Весперией, по правде говоря, они всегда и везде вместе. Если в лагере нет девочки, значит она с конем. Ахерон всегда рад её присутствию, они даже играют вместе. Он терпеливо ждёт, когда она заплетёт ему в гриву цветы, которые он ей приносит в качестве подарка или для поднятия настроения. Сама же Весперия часто таскает ему всяческие лакомства с нашего стола и свежие фрукты, прохладную чистую воду. Взамен Ахерон катает её на себе. Как она на него взбирается для меня до сих пор загадка. Ахерон намного выше обычного коня тяжеловоза, а Весперия едва достает до его колена. Но смотреть, как он весело вприпрыжку бегает по полю без седла, везя почти на шее весело хохочущую Весперию, которая всеми силами тянет его гриву и прижимается к его шее, весьма приятно.
За время нашего заточения Ахерон стал мне не только другом… Учитывая то, что в «Вековых оковах» разумы сливаются воедино. И чтобы у меня внутри не происходило, все то, что хранилось, то, что я скрывал, все вышло наружу, и Ахерон это видел. Также видел я, что происходило у него. Мы стали братьями не только по несчастью, но и по мышлению. Поэтому я очень радовалась тому, что Ахерон может находить общий язык с Весперией.
Даже сейчас мы остановились на отдых среди скошенного поля и множества стогов сена. Я с очередной книгой сидел в тени старой раскидистой яблони и смотрел, как разбивается наш лагерь, недалеко от меня Весперия возилась с Ахероном. Близилась осень. Весна и лето очень быстро пролетели для меня. Мы путешествовали по Империи, разнося дожди и грозы. Засуха не была такой уж сильной, как мне казалось, в первые дни. Но по сравнению с моим временем, мир сильно изменился, как минимум в нём стало жарче. И поэтому в тени старой плодоносной яблони было весьма комфортно. По небу плыли пушистые, кудрявые облака, отбрасывая причудливые тени на землю. Северный ветер легко и нежно колыхал листву и траву, ласково остужая нагретую природу. В траве копошились её жители, шурша и жужжа. Издали доносились голоса людей из лагеря, ржание коней и пение различных птиц, а в воздухе витал ароматный запах спелых яблок, которые были разбросаны повсюду. Аромат опавших яблок смешивался с запахом свежескошенных стогов сена. Эта невероятная смесь ароматов уносила меня куда-то в очень далекое, в теплое прошлое. Туда, где не было забот, туда, где на окраине небольшого поселения стоял мой дом, полный счастья.
На этот раз в мои руки попал исторический том книги. Всё-таки стоило восполнить свои знания прошедшими годами, что я провёл в «Вековых оковах». Но как я не старался сосредоточиться на чтении, всё никак не получалось. Я то и дело отвлекался на смех Весперии и ржание Ахерона, или же на ругань в лагере и крики Христофора, который раздавал указы своим солдатам. Вскоре от монотонности происходящего, от скучной книги и потока своих не менее скучных мыслей я и вовсе задремал.
Проснулся я от звука приближающихся шагов. Даже сквозь пелену сна я почувствовал магическую силу, которая исходила от Христофора. Выдавать то, что Христофор меня разбудил, я не стал. Мне стало любопытно что же он будет делать. Я все также продолжал сидеть с закрытыми глазами. Но Христофор прошел мимо меня. Я прислушивался к его шагам, он прошел недалеко, и я услышал шуршание ткани, недовольное фырканье Ахерона. Приоткрыв один глаз, я увидел, что недалеко от меня Весперия почти лежала на Ахероне, уткнувшись в его большую, массивную шею, которую покрывала длинная черная грива. Девочка крепко спала. Христофор накинул свой плащ на маленькую девочку. Конь смотрел на него с выраженным осуждением. Будто бы говоря, что он может и сам обогреть кроху.
Я мог понять отношение Ахерона к Весперии. Он, как и я был отцом. Но взаимоотношения Ахерона и Христофора я находил забавными. Пускай я не мог понять отношение Ахерона к молодому паладину, но мне нравилось наблюдать, как конь постоянно фыркает, недовольно вертит мордой и демонстративно отворачивается от Христофора. Порой мне казалось, что Ахерон испытывал ревность. Но какая этому была причина? То, что я сблизился с Христофором во время наших с ним учений и моих публичных издевок над ним, или то, что время от времени Весперия бегала за Христофором, прося показать его разные глупые детские фокусы? Мне кажется, что скорее всего второе, ибо Весперия единственная, кто понимал бедного Ахерона. Порой мне казалось, что она знала, кто скрывался под шкурой коня…