Я все так же наблюдал за Христофором, накрыв девочку, он вернулся ко мне и забрал из моих расслабленных рук книгу, после просто уселся рядом. То ли Христофор ждал, что я проснусь, то ли ему надоело организовывать лагерь, и он свалил свои обязанности на своего помощника Йохана. Так мы просидели долго в молчании. Я сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь последними теплыми днями. Слушал дыхание Христофора, недовольное фырканье Ахерона в сторону паладина и едва уловимое сопение Весперии. Благодать. Давно не было настолько спокойных дней. Если и ночь будет такая же, то, возможно, я сегодня даже высплюсь.
Но ничто не длится вечно. На голову Христофора свалилось яблоко, и он от неожиданности ойкнул и подскочил с места, после чего Ахерон неистово заржал, чем разбудил Весперию и заставил меня открыть глаза, дабы оценить критичность ситуации. По итогу Христофор стоял в шаге от меня, недовольно поглаживая голову и укоризненно смотря на старую яблоню, будто бы она специально кинула в него своим спелом плодом, Ахерон неистово ржал и катался по полю, высоко вскидывая свои копыта, Весперия же сидела на своем месте. Укрытая плащом Христофора и прикрывающая рот рукой, она весело хихикала над тем, как катается по земле огромный конь. Сдержать улыбку в такой ситуации было сложно.
— Знаешь, у меня такое ощущение, что твой обожаемый конь меня недолюбливает, — неожиданно проговорил Христофор, усаживаясь на место.
— Тебе так только кажется, — я приподнялся и уселся поудобнее, наблюдая за происходящим, Ахерон же вернулся на свое прежнее место и смотрел на Христофора с высоко поднятой головой. — Посмотри на них, — я махнул рукой в сторону маленькой потомственной ведьмы и древнейшего демона рядом с ней, — разве они могут кого-то обидеть? — Голос мой звучал на удивление весело.
— На счет Весперии я даже спорить не буду, но вот конь меня порой пугает. Ты знаешь, что он недавно сделал? — Как будто удивляясь своим же воспоминаниям, посмотрел на меня паладин.
Я вопросительно вскинул свои брови и смотрел то на довольного собой Ахерона, то на недовольного его поведением Христофора.
— Недавно, когда мы стояли у ручья и чистили доспехи, твой обожаемый конь, — паладин сделал утвердительный акцент на слове «обожаемый», — насрал на мои доспехи. Мало того, что он навалил огромную кучу, которой можно было бы удобрить земли всей империи, так еще стоял и ржал надо мной! — Христофор активно жестикулировал и говорил на повышенной интонации, как соседская бабка жалуется отцу нашкодившего мальчугана. — Самое ужасное, что перед этим я их отмыл, и мне пришлось самому ещё раз отмывать и полировать их снова. Но и это не помогло! Они до сих пор воняют, между прочим, эти доспехи стоят дороже чем твой сучий конь и вся имеющаяся у него сбруя!
Тут честолюбивый Ахерон не выдержал унижений и, резко вскочив на ноги, угрожающе помчался в нашу сторону. Я едва успел отпрыгнуть от его копыт, а вот бедному Христофору повезло меньше, и он остался зажатым между раскидистой яблоней и озлобленным, внушительного роста конем. И несчастному парню ничего не оставалось делать, как в один прыжок вскочить на яблоню. Весперия заливалась судорожным и очень заразным, звонким детским смехом, и устоять перед всем этим было трудно и мне. Я тоже закатился смехом. Лишь униженному Ахерону, который бегал вокруг яблони и думал, как добраться до перепуганного Христофора, было не до веселья. Как и объекту его раздражения, который сидел на толстой, массивной ветке, крепко вцепившись в нее руками и ногами, прижимался к дереву всем телом, словно тонущий человек ухватился за спасательную соломинку. Я подошел к смеющейся девочке и подобрал валяющийся на земле золотистый плащ. Плащ Христофора действительно был дорогим, как и все его вещи. Выткан золотыми нитями, с чудесным ярким красным узором на белой ткани. Прекрасная и тонкая работа умелых мастериц. Сложив его аккуратно, из уважения к труду тех самых мастериц, я повесил вещь себе на руку и наблюдал за беснующимся конем и перепуганным паладином на ветке, усыпанной яблоками. Весперия все так же хохотала, держась за живот.
Конь не долго бегал вокруг дерева, демонстративно развернувшись побрел прочь. Ну, или сделал вид, что уходит, ведь только стоило ослабевшему хватку Христофору закричать вслед коню, как тот резко развернулся и со всей свой мощи на ходу ударил своими массивными задними ногами о ствол дерева. С невероятным звонким ударом, да таким, что почти все яблоки посыпались всестие с Христофором, который божьим чудом едва удержался за ветку, на которой до сих пор сидел. Ахерон стал неистово долбить по дереву, будто бы собирался свалить его вместе с паладином, нелестно отозвавшемся о коне с высоты своего убежища. А мы с Весперией лишь весело и громко над ними смеялись.