Маленькая прорицательница снова потянула меня за руку и махнула коню, давая знак, что ему тоже стоит пойти с нами. Я шёл за ней, не отбирая руку. Ее маленькая ладонь, такая теплая несмотря на то, что она была в рабстве и много работала наравне со взрослыми, ее ладонь по-прежнему была нежной. Она шла с по-детски легкой припрыжкой, в полголоса напевая незнакомую мне весёлую песню. Мое сердце при виде этой картины сжималось. Я шел за ней, едва держа себя в руках, чтобы не развернуть ее к себе и не прижать к груди настолько сильно, насколько я это мог сделать. По первости, я думал, что я пытаюсь ею заменить мою Аврору, но нет, эти чувства равны. Она не замена!
— Весперия, — тихо одернул я девочку. Она повернулась ко мне и смотрела на меня своим вопросительным детским лицом, по истине невинным и безгрешным. — Хочешь я заберу тебя в свой дом? — Я присел на корточки, чтобы мы были на одном уровне, подтянул девочку к себе, — я нареку тебя своей дочерью и буду заботиться о тебе, как родной отец. — Я сам удивлялся тому, что говорю, и своим действиям тоже: я аккуратно поправлял ей выбившиеся непослушные пряди волос за ухо и смотрел на ее лучезарную улыбку.
— А это как? — склонив слегка на бок голову, захлопала она глазами.
— Мы с тобой пойдем в храм Грозовой Богини, и я там нареку тебя своей дочерью. Служители смешают нашу кровь, и ты станешь частью меня, а я — частью тебя.
— И ты будешь любить и заботиться обо мне? — Ее глаза восторженно загорелись, а на устах заиграла улыбка. Я лишь утвердительно кивнул. — И не позволишь мне умереть ребенком? — Неожиданно серьезно спросила она.
От такого вопроса я даже опешил и потерял дар речи. Но быстро нашелся.
— Пока я жив буду, тебя никто не посмеет тронуть. — Больше в мою голову ничего другого не пришло.
— Тогда я согласна, — звонко, словно колокольчики зазвенел ее голос. — Ну же, пойдем найдем Христофора, — Весперия сильнее потянула меня за руку и быстрее направилась на поиски обиженного паладина.
Христофора мы нашли у глубокого ручья. Высоко закатав штаны, он опустил ноги в холодный поток воды. Сам же паладин сидел на каменной насыпи и пытался отстирать свой испорченный плащ. Весперия подошла к нему и, поправив платьице, присела около его правой руки, положив на плечо голову.
— А мы пришли тебе помочь. — Она подняла на него свои удивительные фиалковые глаза и захлопала ресницами, будто крыльями неведомой бабочки.
Место у ручья было поистине спокойным и утешающим. Журчал буйный и глубокий ручей, угрожая всем однажды стать рекой. Вокруг цвели самые простые цветы и кустарники. Берега же у ручья были каменные, из множества различных по форме и цвету пород. Камни были как большие, так и не очень.
— Я, между прочим, хорошо умею шить и вышивать. Давай я вечером залатаю твой красивый плащ, как только он высохнет. — Спокойный детский голос Весперии звучал успокаивающе и приободряющее. Лишь Ахерон где-то позади недовольно фыркал и бил копытом.
Я присел рядом с поникшим паладином, и как он опустил ноги в прохладную воду.
— Я не знаю почему вы с Ахероном так друг друга недолюбливаете, но я поговорю с ним, и он так больше делать не будет, — Ахерон протестующе заржал. — Не стоит так убиваться из-за тряпки, в следующем городе я закажу тебе такой же, а пока подлатаем этот или я отдам тебе свой. — Я старался говорить как можно мягче и правильно подбирать слова.
В своей жизни я ни перед кем не извинялся и ни у кого не просил прощения. Разве что только перед Астрой с Авророй.
— Этот плащ подарил мне дядя… незадолго до того, как погиб в мятеже. Он как полагается защищал интересы короны. Его погубила бушующая толпа. А сам плащ для него сшила мама. Своими руками, от и до. Ее тоже давно нет в живых. Я даже ее не помню. — Христофор поднял на меня свой уставший и одинокий взгляд. После снова посмотрел на свой плащ. — Поэтому он мне так дорог. Так как ко мне относился дядя, больше никто не относится. Я отцу даже не нужен, он с радостью сбагрил меня в имперскую академию. Даже не спросив.
— А почему отца ты называешь дядей, а дядю отцом? — Весперия спросила это из детского любопытства, но я, тот кто знает о ее даре, таким вопросом был шокирован.
Если Весперия спрашивает это, значит данная информация правда. Тогда получается, что Христофор бастард, но это скрыли. И все-таки он титулованный дворянин, а его якобы отец не лишил его дома. Сам же Христофор смотрел на нее во все глаза, будто впервые видел эту девочку и впервые слышал данную новость.
— Откуда ты… — паладин был настолько растерян, что не мог даже выстроить свои мысли в нужном порядке.