Христофор часто разговаривает во сне. Если раньше мне это ужасно мешало вплоть до того, что я выгонял его из шатра до тех пор, пока я не усну, то сейчас я стал к этому привыкать. Порой даже наоборот прислушивался к тому, что паладин бормочет. В большинстве случаев ему снились всевозможные экзамены. Очень часто исторические. Именно от его бормотания я подчерпнул для себя достаточное количество упущенных мною исторических событий и переломных моментов Империи Солярис. Я сначала просто слушал, а после стал сравнивать с тем, что писали в книгах. Христофор не просто спал, а вел целые лекции и рассказывал все с достоверностью. Со временем перестал сравнивать с историческими источниками, а верил на слово Христофору.
Больше, чем его ночные лекции, меня поражала его колоссальная и точная память. Он помнил все знатные дома, их краткую историю, герб, девиз, основателей и многое другое. И если спросить паладина о чем-либо он ответит без замедлений. Много исторических событий и битв он помнил вплоть до того, что если открыть книгу и сравнивать его речь, то можно подумать, что он читал вслух. Христофор действительно безумно любит Империю Солярис. Нет, не только ее управляющую часть, а именно историю, величие и просторы. Культуру и в принципе ее существование.
Ночь была тихая и спокойная. Мы все успокоились и сошлись на том, что не будем трогать самое дороге, что есть в закромах наших душевных топей. Я долго размышлял о прошедшем дне и выручился полночи — что-то сильно тревожило меня. Ощущение чего-то неприятного. И стоило мне только расслабиться и погрузиться в долгожданный глубокий сон, как что-то зашевелилось со мною рядом. Моя привычная настороженность не позволила мне моментально подскочить. Я лишь прислушался, делая вид, что сплю. Христофор, как всегда, бормотал что-то невнятное. На улице пели ночные птицы свои необычные трели, в траве скрежетали сверчки. Слышался еще сторонний шорох. Возможно, караул обходит лагерь. Но какое-то внутренне предчувствие не давало мне покоя. Что-то не так…
Тревожное чувство поедало меня изнутри, как когда-то давно в далекие и забытые людьми времена старой империи. Это чувство терзало и скреблось в груди, не позволяя сосредоточиться на сне. Пришлось напрячь все свои чувства и попытаться понять, что же все-таки происходит.
И так, под боком кто-то елозит и пытается пробраться под мое одеяло. Учитывая, что тело маленькое, и движения немного неуклюжие, вариантов три. Первый — это гном, второй — Весперия, третий почти невозможный, но все же это могла быть фейра переросток. Гномы были высланы в Темные Земли вместе со всеми остальными слоями нелюдей. Лишь единицам было разрешено остаться на территории Соляриса. К тому же у гномов тело плотнее, для фейри слишком большое тело. Самое простое и логичное предположить, что это Весперия. Она редко, но все же являлась к нам в шатер ночью. Обычно она будила либо меня, либо огненного паладина, или по своей детской глупости своим звонким голосом — нас обоих.
Но сейчас она молча приютилась у меня под боком, вся дрожа. На улице прохладно, но не настолько, к тому же она спала с одной из старших нянек-служанок принцессы. И нянька эта в силу своего характера не допустила бы, чтобы ребенок ночью мерз. За пределами слышались непонятные тяжелые шаги и громкое дыхание. Привычное бряканье и лязганье амуниции гвардейцев ее Сиятельства Миры слышно не было. В лагере посторонние!
Я, аккуратно и тихо, почти не дыша, провел рукой по прижимающемуся ко мне ребенку. Почувствовав то, что я ее заметил, она дала волю своим чувствам и тихонько начала всхлипывать. Слезы ведьмы всегда дурной знак вне зависимости от возраста. Она все сильнее и сильнее прижималась ко мне своим дрожащим телом, будто хотела раствориться, спрятаться.
Непонятное брождение за шатром все больше и больше заставляло меня волноваться. Я чувствовал, как напрягается все мое тело, словно к ожесточенной битве. Я распахнул глаза. Полумрак все также присутствовал в шатре. Одинокая лампа горела на небольшом столике, отбрасывая причудливые тени. Христофор лежал ко мне спиной и бормотал про какую-то важную часть чего-то. Может быть я бы и прислушался сейчас к нему, но гнетущее чувство тревоги, как надоедливые кошки весной, раздражало меня. Я сел и стал дальше осматриваться. К шороху добавилось неприятное хлюпанье и чавканье. Слишком громко для человека!
Я оглядел лежавшую, почти полностью укрывшуюся моим одеялом Весперию. Глаза ее были красные от слез, а губы дрожали. Она явно чего-то испугалась. Как-то Весперния призналась, что знает на что я способен и теперь не боится ничего, когда я нахожусь рядом. Но сейчас мое присутствие ее не успокаивало… Что же твориться за пределами шатра? Я аккуратно провел рукой по голове Весперии. Ее светлые кудряшки забавно топорщились в этом полумраке. Я аккуратно вылез из-под одеяла. Становилось действительно прохладно. Быстренько натянув на себя сапоги, я немедленно взял свой вульж, что-то мне подсказывало, что я сегодня без него не обойдусь.