— Христофор, подъем, — я начал трясти его за плечо и тихо шептать. — У нас гости.
Паладин недовольно и сонно на меня посмотрел. В его глазах я читал то, что он вообще не понимает, что происходит. А недовольное выражение лица красноречиво говорило о том, что я зря потревожил его сон. Христофор уже хотел было что-то мне сказать, возможно слово покрепче, но Весперия быстренько подскочила к нам и снова прижалась ко мне. Она опять плакала. Казалось, как такая кроха могла плакать такими огромными слезами. Тут уже насторожился Христофор и также тихо подскочил на месте, озираясь по сторонам.
Противное чавканье все еще доносилось до нас. И казалось, что оно все ближе и ближе. Я перестал слышать трель птиц. В этот момент для меня не существовало иных звуков, кроме жуткого и мерзкого чавканья снаружи. Христофор вопросительно кивнул мне, мол, говоря «что там?». Я лишь махнул головой, что не знаю.
Я сидел на корточках, спиной к выходу из шатра. Одной рукой прижимая к себе и успокаивая плачущего ребёнка, другой крепко держа вульж, я смотрел на паладина. Тот тоже тихо встал и начал собираться. Шорохов становилось все больше. Беспокоило и то, что не было слышно караул, обычно ночью были слышны их тихие разговоры, негромкие перекрики и лязг амуниции. Сейчас лагерь как будто бы вымер и нет в нем ничего, кроме незнакомого шороха и чавканья.
Шторы шатра, служившие нам входом в него, резко распахнулись, и в них просунулась морда. Огромная, страшно-уродливая морда. Она заняла весь проход от пола до потолка. Рот, подбородок и нос были в крови, щеки так же были ею запачканы. Морда была чем-то средним между человеческим лицом и кем-то еще. Непривычно большая и грубая. Огромный широкий лоб с глубокими грязными морщинами. Кривой нос картошкой, тоже не самых малых размеров. Тонкие губы и большой округлый подбородок. Маленькие глаза для столь большого лица. Волосы клочками торчали в запутанных колтунах. Пустые горящие глаза. Рот чудовища был приоткрыт, гнилые желто-черные зубы в крови. Его дыхание было мерзким и воняло мертвечиной. Даже на расстоянии я это почувствовал. Почти все пространство входа занимала эта уродливая морда, и лишь одна рука придерживала занавес. Толстые, грязные, огромные для человека пальцы тоже были в крови. Лишь один его палец был соизмерим с моим ребёнком, который так отчаянно прятал свое лицо где-то в районе моего плеча. Чудовище смотрело на нас с жадностью и голодом.
От увиденного Христофор застыл на месте и старался не шевелиться, словно горный олень перед стаей собак. Весперия, лишь всхлипнув, прижималась ко мне все сильнее. Если эта тварь здесь, значит нет уже караула. И кровь на ее руках и морде скорее всего и есть кровью наших гвардейцев.
Чудовище растянулось в непонятной улыбчивой гримасе. Столь пугающего лица я давно не видел. Даже когда мы очищали земли и сгоняли всех негодных в Темные Земли, такого я не видел. И стоило мне только заметить его шевеление руки, тянувшиеся в нашу сторону, как я отбросил Весперию в сторону Христофора и бросился на ужасающее существо.
Одно мгновение и рука была рассечена, еще мгновение и я вытеснил огромную морду из прохода. Чудовище взревело громким басом и отскочило в сторону. Оказавшись снаружи, я быстро огляделся. Увиденная мною картина будто откинула меня в далекое прошлое. Десятки монстров бродили по лагерю и жрали людей. Даже не давали им возможность проснуться. Они вытаскивали из палаток спящих и жрали тех. Люди даже не кричали. А Огромные монстры просто жадно чавкали, поедая всех. Что же это такое, почему люди не просыпаться? Что тут, во имя Богов, происходит?
Времени над этим думать не было. Я бросился в атаку на близ стоящего монстра. Он был выше человека раза в два, а то и три, даже Ахерон в своем полуобличие человека для них был бы низким. Высокие горбатые твари, на коротких ногах с длинными руками, которые доставали почти до земли. Тело было плотное. Я таких прежде не видел! На них были непонятные лохмотья и шкуры зверей у некоторых в руках были еще и огромные дубинки, грубо выкроенные из дерева.