Добраться до головы трудно было, а бить по ногам еще сложнее, слишком длинные руки! Спасала их неповоротливость. Рассечь кожу тоже было сложно. Кожа у чудовищ была толстая, вульж с трудом ее прорезал, даже не задев внутренние части. Оставалось только рассчитывать на свою силу. То чудовище, что залезло в нашу палатку, с грохотом упало, поражённое моей молнией. Его обугленное тело смотрелось еще более отвратительно, от него поднималась легкая дымка, а запах паленой плоти доводил до рвоты.
На меня тут же обратили внимание все остальные твари. Они с доли минуты смотрели в полном непонимании, но когда до них дошло, то они побросали свои «обеды» и кинулись в мою сторону. Вот это плохо! Сегодняшний день был ужасен, а ночь просто отвратительна! Я что есть мочи побежал в сторону, уводя этих тварей подальше от моего шатра, где была Весперия и Христофор. Подальше от шатра принцессы. Надеюсь, ее еще не сожрали, потому что, если она погибнет в походе под моим надзором, у меня будут большие проблемы. Про те проблемы, которые в этом случае ожидали Христофора, я и думать боюсь. Я со всех ног бежал в сторону пролеска, надеясь затеряться среди кустов и оттуда, невидимым духом вырезать их всех. Еще один хороший вариант— согнать их в одну кучу и ударить одним из сильнейших заклинаний. Что бы разом их прибить.
Несмотря на то, что я бежал со всей своей скорости, все окружавшие нас твари решили отомстить за своего сородича и погнались за мной. Они бежали, издавая непонятные звуки, перебирая и руками, и ногами. Довольно шустрые в беге, но неповоротливые и неуклюжие на месте. Это не помешало мне оглянуться для того, чтобы посчитать их и прикинуть свои возможности. Но увиденное заставило мое сердце содрогнуться.
Толпа уродцев, бежавшая за мной, начала толкаться между собой и один упал на шатер, где был паладин с ведьмой. Он завалился на него, и шатер сложился под массой гиганта, как карточный дом. Сердце, кажется, замерло на некоторое время, но думать о последствиях было некогда. Сделав резкий поворот, я был готов сейчас нанести удар. И мне плевать на весь оставшийся лагерь. Я чувствовал, как гнев мой питает мои волшебные силы. Молнии гуляли по моему телу. Казалось, я сам скорое ею стану. В темноте, наверное, это смотрелось превосходно! Бело-голубые, в переливе серебра и золота, сияющие искры, настолько же прекрасные, насколько и опасные. Лишь одно мое касание до живого существа отправит его в царство Бога Смерти. Еще немного и я отправлю все живое в окружении на много километров на встречу богам. Я чувствовал, как под моими ногами выгорала земля, обожжённый круг травы расползался все дальше и дальше.
Мой устрашающий вид не пугал тварей, напавших на наш лагерь. А я уже не боялся их. Страха нет! Нет ничего, кроме гнева моего праведного! Но не успел я нанести свой смертельный удар, как в ноздри ударил едкий запах гари, а вслед за ним — огромные вихри огня в разные стороны. Христофор! Я узнаю его магию везде. Он пользовался исключительно теми приёмами, которым я его обучил, как хвостик за ним стояла Весперия. Теперь придётся менять тактику. Но то, что с ними все в порядке радовало меня, правда не долго мне дали возможность выдохнуть. Твари почти нагнали. Придётся бежать дальше. Я отправил несколько слабых ударов молниями, дабы подогреть злость монстрам, не сильно раненые, но разъяренные они все с большой скоростью ринулись за мной, а я от них.
Большая часть побежала за мной, малая осталась в лагере на Христофора. Но с ним, как обуза Весперия! Надо подключать Ахерона! Уведя неуклюжих и безобразных монстров подальше от лагеря, я призвал одну из своих мощных молний. Взмах руки. На небе немедленно собралась огромная туча, черная, как воронье крыло, она вся сверкала и искрилась, казалось, что нет на свете более прекрасного зрелища. От света молний было светло как днем, но лишь на мгновенье, после — кромешная тьма и снова озаренье светом. Загрохотал неистово гром. Весник всех моих побед.
Удар и неистовый вопль, который болезненно резал уши. Твари загорелись первозданным огнем. Те, что были в центре, сразу пали оземь и рассыпались в пепле. Те, что по краям, отделались страшными кровавыми ожогами, а между центральной частью и окраиной просто обуглись, как дрова в костре моей ярости. Обожженные и без того уродливые монстры начали разбегаться кто куда. В лагере послышался звук рога, оповещающего об опасности. Наш тихий лагерь превратился в страшное поле брани. Он полыхал огнем и был залит кровью. Надо возвращаться и помочь Христофору.
Отовсюду слышались крики и вопли. Гвардейцы сражались и пытались спасти раненых и женщин. Огонь все с большей силою распространялся по всему лагерю. Все проснулись, и начался просто кошмар! Запах горелой плоти, мертвечины и еще какой-то непонятный смешались воедино, образуя рвотную симфонию.